С юных лет мичман Нахимов взял себе за правило служить 24 часа в сутки, но не выслуживаться, немногословно и скромно докладывая о своих делах командирам. Он никогда не стремился к большим деньгам. Большую часть жалованья раздавал нуждающимся – прежде всего, старым израненным матросам. Накоплений почти не имел. А друзьям говорил: «А для чего вам деньги? На карты и вино? Это меня не интересует. Уж лучше отдавать их тем, кому они нужнее».
Как-то во время маневров, когда Нахимов командовал кораблем «Силистрия», команда другого парусника – «Адрианополя» – допустила ошибку. Столкновение стало неизбежным. Нахимов приказал матросам переместиться с опасной зоны корабля в безопасное место. А сам остался на юте: «Когда еще получишь возможность показать экипажу силу духа?»
В личной жизни он избрал путь аскета. «Нахимов был холостой и всегда восставал против того, чтобы молодые офицеры женились. Бывало, ежели какой-либо мичман увлечется и вздумает жениться, его старались отправить в дальнее плавание для того, чтобы эта любовь выветрилась. «Женатый офицер – не служака», – говаривал адмирал», – вспоминал Л.А. Ухтомский. Сам Нахимов знал морскую науку назубок – но постигал ее всю жизнь, игнорируя все лишнее, наносное.
Трагическая для России Крымская война началась для Нахимова с блистательной морской победы. Синоп! Это сражение стало последним в истории крупным столкновением парусных флотов. За победу, в которой Нахимов наголову разгромил турецкий флот, Николай I удостоил вице-адмирала редчайшей награды – ордена Святого Георгия II степени, написав в именном рескрипте: «Истреблением турецкой эскадры вы украсили летопись русского флота новою победою, которая навсегда останется памятной в морской истории». Так и случилось. Но Нахимов видел и оборотную сторону триумфа: «Англичане увидят, что мы им действительно опасны на море, и поверьте, они употребят все усилия, чтобы уничтожить Черноморский флот». Как в воду глядел адмирал!
Русский солдат и матрос больше всего ценит храбрость и искренность командиров. Нахимов с юности не знал, что такое испуг. К опасностям относился презрительно. Эти качества пригодились великому моряку в годы испытаний.
Летом 1854 года на Россию навалилась почти вся Европа. Английские, французские, турецкие и сардинские корабли блокировали русский флот в бухте Севастополя. И даже Австрийская империя, которую совсем недавно именно русская армия спасла от распада, не поддержала Россию, а начала разговаривать с Петербургом языком угроз. Молодой австрийский монарх Франц-Иосиф, к которому Николай I относился почти как к сыну, писал матери: «Медленно, желательно незаметно для царя Николая, но верно мы доведем русскую политику до краха. Конечно, нехорошо выступать против старых друзей, но в политике нельзя иначе». Вот такая гибкая европейская мораль.
В истории Российской империи столь коварного и неожиданного предательства союзников не бывало. Петербург впервые оказался в одиночестве перед опасностью нашествия. Империя, приучившая мир к своим победам, оказалась на грани катастрофы. Трудно было представить, что англичане и французы, извечные противники, объединятся, чтобы действовать против России. Наши дипломаты не предполагали такой возможности. Многотысячный вражеский десант в Крым – о таком в России могли помыслить только такие стратеги, как Нахимов. Для Петербурга, для миллионов русских людей это был неожиданный удар, выстрел в спину.
Ключ к Крыму – это, конечно, Севастополь. 349‐дневная оборона великого города стала кульминацией войны – героической и кровопролитной. У города не было оборонительных сооружений, которые бы защищали Севастополь с суши. Их следовало немедленно строить – и Нахимов руководил строительством траншей, рвов, батарей на южной стороне города. 7‐тысячный гарнизон оказался под ударом 60‐тысячного англо-французского корпуса. Командование приняло трагическое решение затопить большую часть Черноморского флота у входа в большую бухту города, чтобы полностью перекрыть врагам путь к севастопольской твердыне с моря. В феврале 1855 года Нахимова назначили командиром Севастопольского порта и военным губернатором города. Моряки – его ученики – с абордажным оружием присоединились к гарнизону, защищали город. Черноморский флот стал сухопутным – и сражался на крымской земле героически.
Защитников города поражали его смелость и предусмотрительность. Ежедневно адмирал бывал на передовых рубежах обороны, лично знал каждого матроса, каждого солдата, сражавшегося на бастионах. Сражались севастопольцы отчаянно и стойко, по-нахимовски.
