Он представлялся торговцем, рыбаком, мастеровым, переплыл Черное море вместе с контрабандистами и оказался в Турции, в Синопе. Потом в трюме какой-то шхуны добрался до Новороссийска. Потом ему пришлось десятки верст пройти пешком, питаясь одним диким инжиром. Он выдавал себя за нищего. Так и добрался до территории, которую контролировали красные. А уж там Иван дошел до самого командующего Южным фронтом Михаила Фрунзе и все ему очень детально доложил. В итоге мокроусовцы получили все, что просили. 10 ноября 1920 года Папанин на катере тайно возвратился в Крым с разнообразным грузом и пополнением из 24 моряков.
Кстати, два старых катерка он нанял за колбасу. За нее мастеровые привели их в порядок. Он спас партизан! И снова остался неуловимым для белых. Тем временем, красные уже прорывались через Перекоп. Белые уже думали, в первую очередь, о том, как поскорее отчалить в Константинополь. А тех, кто остался в Крыму, ожидала трудная судьба. Впрочем, они выбрали ее сами.
Папанин участвовал в последних боях на крымской земле в конце 1920 года. Каким-то чудом остался жив. О подвигах Папанина знала Розалия Землячка, которую он – долгожитель – потом уважал всю жизнь. Прибыв в Крым, она рекомендовала его в ЧК, на высокую должность. Бывший партизан стал комендантом Крымской ЧК. Как вспоминал Папанин, в те дни ему приходилось спать в кожанке и сапогах, столько было срочной работы. В том числе – расстрелы всяческих бывших белогвардейцев. А нередко – и красных, которые нарушили дисциплину. Работа нервная и изнурительная. Да, он устраивал и скорые суды, и расстрелы. Правда, в последние годы принято преувеличивать их масштаб. Тысячи превращают в миллионы, которых в Крыму просто никогда не было… На этой должности Папанин служил меньше года, потом его перевели в Харьков. А в 1922 году за свои крымские партизанские подвиги чекист Папанин получил орден Красного знамени.
Почти всю Великую Отечественную Папанин провел в Мурманске. Обеспечивал безопасность морских путей.
Писатель Константин Тренев через несколько лет напишет пьесу «Любовь Яровая» – о Гражданской войне в Крыму. Папанин, которого писатель хорошо знал, стал прототипом одного из его любимых героев – матроса Шванди. Герой вроде бы комический – балагур, хитроват, не слишком образованный. Но в то же время – настоящий разведчик, для которого не существует невыполнимых заданий. Папанин был на премьере, смеялся, аплодировал, обнимал Тренева.
Чем силен Швандя? Он умеет и перевоплощаться, и перевербовывать врагов, превращая их в помощников. И все – с папанинской шуточкой, с искоркой. Неудивительно, что многим актерам эта роль принесла успех, а фразочки Шванди стали крылатыми. А Папанин сидел в зале, да посмеивался. Он узнавал себя.
Да, многое сходилось. Он тоже был великим авантюристом, храбрецом и хитрецом, фанатично преданным революции. В то время еще никто не знал, что через десяток лет имя матроса-чекиста станет известным на весь мир. До арктических экспедиций еще нужно было дотерпеть… Но главное – он остался жив в огненном горниле Гражданской войны. Увидел, что они не зря боролись за новую жизнь: страна отстраивалась, развивала просвещение. Во время арктических путешествий Папанин не раз повторял: «Чтобы наука не страдала!»
Другим его крымским товарищем был Всеволод Вишневский, человек неслыханной храбрости и не менее яркого литературного таланта, в будущем – автор «Оптимистической трагедии» и один из голосов блокадного Ленинграда. Он партизанил вместе с Мокроусовым и Папаниным.
Потомственный дворянин, Вишневский мальчишкой сбежал на фронт – воевать за Россию. В Первую мировую получил три Георгиевские награды. Ходил в разведку, сражался в 1916 году под Стоходом – в одной из самых лютых битв той войны. Но очень скоро, вопреки «интересам класса», столь же бесстрашно стал воевать за новую Россию, за революцию. Брал Зимний, сражался в Первой Конной, участвовал в диверсиях в тылу врага. Вместе с Папаниным. «Нас зататуировали и проспиртовали на кораблях, а вы нам сознательную кашку хотите дать». Или – вот такое предупреждение о собственничестве: «Моё! Вот на этой штучке не споткнуться бы». А ведь на ней и споткнулись. Весь мир на ней споткнулся.
Сталин выбрал его на роль главного покорителя Северного полюса. Такое доверие – вещество взрывоопасное, но Папанина ни пуля не брала, ни клевета. Он из живучих Иванов. Железный балагур. Даже на блёклых фотографиях с полюса, на общем плане, когда лицо превращается в расплывчатую точку, угадывается его улыбка, подначивающая товарищей на большие дела. Герой Советской страны, а официально – дважды Герой Советского Союза, второй в истории! Он – одно из забытых советских чудес. Чтобы понять его, нужно раскрыть сердце прометеевской идее всеобщего братства, за которое он сражался. Иначе вы с Папаниным не поладите.
Много лет не звучит по радио песня 1938 года. Песня, прославлявшая подвиг:
