…Гром аустерлицких пушек словно «пробудил» турецкого правителя. Султан посчитал, что после поражения России настало самое время расторгнуть с ней все мирные соглашения. В 1806 году он приказывает своему визирю Ахмет-паше начать на Дунае военные действия против русских. Война эта затянулась. Шли годы, но ни одна из сторон не могла добиться каких-либо значительных успехов.
Александр I неторопливо ходил по своему большому кабинету, размышлял. Отношения с Францией портились. Наполеон, того и гляди, вновь двинется на восток, а этот Ахмет-паша словно кость в горле. Поскорее бы с ним разобраться. Александр перестал ходить, сел в кресло, мрачно потёр виски. Каких только генералов не посылал он на Дунай в молдавскую армию, а всё без толку. Даже Багратион ничего не смог сделать. Неужели опять не обойтись без Кутузова?..
Так в апреле 1811 года Михаил Илларионович вновь оказался на русско-турецком фронте. Ознакомившись с положением дел, он разработал план, как уничтожить армию Ахмет-паши.
– Для этого, – сказал он старшим офицерам в штабе, – нам нужно разделить турецкие войска на две части, а затем по отдельности разгромить их.
– Как же мы разъединим турецкие силы?
– Разъединим. В то же время нужно будет убедить Ахмет-пашу, что наши силы весьма маломощны. Если турки говорят, что мы слабы, то перейдут на левый берег. Главное – заманить, а тут мы их и возьмём в оборот. Смотрите, – он взял гусиное перо, окунул в чернильницу, стал набрасывать на бумаге. – Здесь, на правом берегу Дуная, наши три крепости – Никополь, Силистрия и Рущук. Первые две крепости мы взрываем и сдаём врагу. Рущук остаётся как приманка. После боя под Рущуком мы переправляемся на левый берег, и пусть повсюду распространяются слухи, будто мы обескровлены и совсем слабы. Тогда турки тоже перейдут на левый берег, чтобы добить нас. А потом…
Потом всё так и случилось, как предсказывал главнокомандующий. Ахмет-паша, оказавшись на левом берегу с 40‐тысячной армией, попал в окружение. Все попытки противника были безуспешными. Без боеприпасов, без продовольствия армия Ахмет-паши не могла долго продержаться. Лишившись войска, султан запросил мира.
Переговоры велись долго. В мае 1812 года Кутузов подписал в Бухаресте выгодный для России договор. К ней отошла Бессарабия с рядом крепостей. Турция также обещала не воевать на стороне Франции. И всё это – за месяц до вторжения Наполеона в Россию. Мир с турками позволил значительную часть войск перебросить из Молдавии к западным границам, куда Бонапарт уже подвёл своё полумиллионное полчище.
Александр I хотя и удостоил Кутузова за победу на Дунае княжеским титулом, но вскоре отозвал его из армии и заменил генералом П. В. Чигаровым.
12 июня 1812 года войска Наполеона вторглись в Россию. Своим маршалам он пояснял:
– Главный удар будет по Москве. Москва – это сердце России. Как только мы возьмём Москву, Россия станет на колени.
У русских на западной границе было 300 тысяч человек. Но фронт был растянут очень широко: от Чёрного моря до Балтийского. Первую армию возглавлял генерал Барклай-де-Толли, вторую – генерал Багратион. С боями они отступали. Наполеон требовал разбить их поодиночке, пока они не соединились. Но обе армии вышли к Смоленску, и сколько французы ни пытались захватить город, ничего у них не получалось. 20 тысяч человек потерял противник у стен Смоленска. И всё же Барклай-де-Толли, опасаясь попасть в окружение, приказал оставить Смоленск.
Кутузова война застала в поместье Горошки. В Петербург никто его не вызывал, но он сам не откладывая приехал в столицу.
Когда императору доложили об этом, он спросил:
– Чем же занимается генерал Голенищев-Кутузов?
– Собирает дружины ополченцев. Обучает их военному делу.
– Что ж, похвально, – слегка усмехнулся царь. – Для генерала весьма похвально.
А Михаил Илларионович не видел ничего зазорного в том, что ему, прославленному полководцу, человеку пожилому, приходится учить не нюхавших пороху горожан боевой подготовке. И ополченцы под руководством Кутузова узнавали, как заряжать ружьё, как стрелять и действовать штыком, как не терять друг друга в рассыпном строю.
А враг всё ближе и ближе продвигался к Москве. Русская армия отступала. Генерала Барклая-де-Толли кое-кто уже обзывал «Болтай Да Только». В военных кругах и Петербурге назревало недовольство. Повсюду считали, что армией должен командовать Кутузов. Но царь вначале и слышать не хотел об этом. Своей сестре он писал, что был против того, чтобы «старик Кутузов стал главнокомандующим», но когда губернатор Москвы «сообщил мне, что вся Москва желает, чтобы Кутузов командовал армией – мне оставалось только уступить единодушному желанию, и я назначил Кутузова. Я должен был остановить свой выбор на том, на кого указывал общий глаз».
В армию Михаил Илларионович прибыл 17 августа. Солдаты восприняли это с радостью. Говорили:
– Пришёл Кутузов бить французов.
