В студенческие годы мои коллеги и я были потрясены, когда узнали, что яркие, динамичные, полные смысла аспекты повседневной жизни, такие, как восприятие и память, описываются в терминах не связанных между собой элементов, которые непонятно каким образом сочетаются с помощью ментальных ассоциаций. Нас тревожило то, что скрытый смысл подобного мировоззрения состоит в том, что человеческая жизнь по сути своей скучна и бессмысленна. Американская психология продолжила эту традицию с. ее удушающим, упором на экспериментальную методологию и теоретический анализ, от которого в значительной мере страдали значимость и смысл. Это несколько напоминает ситуацию, когда человек придает слишком большое значение каким-то деталям своего автомобиля, например, работе тормозов и чистоте ветрового стекла. Это, безусловно, необходимо, однако эти детали не являются главными в автомобиле. Точно так же методология и анализ не составляют основную сущность психологического исследования. Если в стремлении достичь научного понимания людей ученый забывает о том, какой мощной жизненной энергией обладают человеческие качества, он может легко впасть в утонченную, но чрезвычайно «заразную» философию, которую можно определить следующими словами: «не что иное, как…» Карл Маркс пытался убедить нас в том, что люди — не более чем «пешки в игре» всеподавляющих экономических сил. Зигмунд Фрейд пытался доказать, что человеческая любовь есть не что иное, как производное животных инстинктов. Психологи-экспериментаторы часто действуют таким образом, как будто бы сущность человеческого научения заключается в одних только ассоцианистских законах, которые можно открыть в ходе экспериментов с бессмысленными слогами.
Подобная философия пропитала все аспекты американской культуры. Я определил ее термин — «смог». Она противоречит тем культурным идеалам, на которых было основано государство Соединенных Штатов. Люди, написавшие Декларацию независимости и Американскую конституцию, придерживались очень оптимистических взглядов на человеческую природу. Они верили, что способности к здравомыслию и простых человеческих качеств рядовых граждан Америки окажется достаточно для разумного управления страной — верили, что самый эффективный способ совершенствования политической и культурной жизни состоит в том, чтобы позволить свободным гражданам руководствоваться собственным здравым смыслом, решая, что следует считать справедливым и необходимым для своей страны.
За последние несколько столетий наука сделала огромные шаги вперед, к прогрессу, и она заслуживает того уважения, которое испытывают к ней простые люди. Однако атомистическая научная теория, столь распространенная в XIX веке, некоторым до сих представляется единственным возможным научным взглядом на мир. Такой атомистический взгляд на людей и человеческое общество подрывает оптимизм, питаемы и основателями Америки относительно природы человека. Я хотел бы надеяться, что научная психология расширит свое научное мировоззрение, откажется от атомарной теории и поможет избавиться от вредной философии типа «не что иное, как…». Подобно тому как целое качественно отличается от суммы своих частей, люди способны быть качественно лучше и богаче любого продукта экономических сил, воздействующих на основные человеческие инстинкты. Если мы не будем забывать об атомистическом «смоге», незаметно прокрадывающемся на своих мягких кошачьих лапах в наше творчество и наши мысли, мы сможем оградить себя от его воздействия и сконцентрироваться на богатстве человеческого жизненного опыта и на всех самых прекрасных творениях человеческих рук и мысли.
«Может быть, я не вернусь, но запомни это и не забывай. Я вынужден был быть противоречивым. У меня не было возможности избежать этого». (Последние слова Салливена, обращенные к его приемному сыну, Джеймсу Инско Салливену, 2 января 1949 года.)
Гарри Стэк Салливен внес существенный вклад в историю теории личности. Он явился автором межличностного подхода, выдвинув идею о том, что понятие индивида о самости является отражением отношения других людей к этому индивиду. Под влиянием социальной психологии Джорджа Герберта Мида и Чарльза Кули Салливен считал, что «эго-концепция личности» является результатом того, что человек получил от своей матери, семьи и социального окружения.
