В течение своей длительной карьеры Роберт Йеркс занимал различные административные должности и внес значительный вклад в формирование психологии нынешнего столетия. В 1916 году он стал директором Национального комитета психогигиены. Работая в Вашингтоне, он был председателем Отдела научно-исследовательской информации Национального научно-исследовательского совета (ННС), Комитета по изучению сексуальных проблем (эту должность он занимал до 1947 года) и Комитета по вопросам миграции. Во время второй мировой войны он возглавлял Подкомитет по инспектированию и планированию при Чрезвычайном комитете по психологии ННС. Он был временным председателем Межведомственной конституционной конвенции 1943 года, которая внесла изменения в Американскую ассоциацию психологов, создав систему подразделений, и объединила американских психологов в эффективную организацию. Среди почестей и наград, которых удостоился Йеркс, следует назвать следующие: почетные дипломы колледжа в Урсинусе и университета Уэсли, членство в Национальной академии наук, пост президента Американского общества натуралистов, золотая медаль нью-йоркского Зоологического общества, бюст, установленный Ватагиным в музее Москвы.
Роберт М. Йеркс умер от коронарного тромбоза в 1956 году.
Каким человеком был тот, кто сделал столь выдающуюся карьеру? Лучше всего на этот вопрос отвечает сам Йеркс. Как исследователь индивидуальных различий, он откровенно писал о своих достоинствах и недостатках по сравнению с другими людьми.
Йеркс считал, что обладает «лишь обычными способностями и талантами». Хотя, несомненно, он имел далеко не средний интеллект, верно, может быть, и то, что некоторые коллеги были способнее его. После Конференции по биологии секса, состоявшейся в 1934 году, директор Рокфеллеровского фонда Уоррен Уивер заметил, что «большинство из присутствующих могли выписывать интеллектуальные «восьмерки» вокруг председателя Йеркса, а он об этом даже не подозревал. Однако это — преданный своему делу и добросовестный председатель».
Йеркс был большим любителем составлять планы: «Я не помню ни одного дня, когда бы моя работа не планировалась и в известных пределах мной бы не определялась» (1950). С нехарактерным для него апломбом он утверждал, что его «любовь к планированию и некоторые провидческие способности, приближающиеся иногда к гениальным, как мне кажется, более чем компенсировали в моей профессиональной жизни относительно слабую память» (1932).
Похоже, что Йеркс стремился главенствовать в любой деятельности, в которой он принимал участие. Он связывал это со своей склонностью к планированию. «Я не знаю, достоинство это или недостаток, но я не люблю быть на вторых ролях. Это ограничивает мою доминирующую черту характера, страсть к планированию, и низводит меня до положения интеллектуального раба» (1932). Эллиот (1956) применил к Йерксу термин Генри Мюррея «идео-доминирование».
Большая часть карьеры Йеркса характеризовалась упорной работой: «Трудолюбие и способность подключать новые запасы энергии перешли ко мне, видимо, от отца, а жизненные обстоятельства в значительной мере их усилили». Однако давали о себе знать последствия скарлатины, которой он переболел в семилетием возрасте, и он писал: «Чтобы работать постоянно и эффективно, мне приходилось экономить силы и действовать осмотрительно».
Йеркс настойчиво и решительно добивался того, что считал важным, и это всегда определяло его жизнь. «По словам его дочери Роберты Брэнд Блэншард, он был необычайно упрям, и когда учителя пытались отучить его писать левой рукой, как было принято в педагогической практике того времени, он наотрез отказался подчиниться». На людей с более космополитическими, чем у Йеркса, взглядами он производил впечатление человека исключительно серьезного. По словам Уильямса, «некий язвительный (не названный) ученый выразил эту мысль иначе: «Я просто не могу поверить, что кто-нибудь способен чувствовать себя настолько же серьезным, насколько выглядит Йеркс». Солли (впоследствии лорд) Цукерман заметил, что «у Йеркса полностью отсутствует чувство юмора». Йеркс обещал своей жене, которая видела последствия увлечения алкоголем у родственника, что он никогда не будет пить. В эпоху, когда многие психологи злоупотребляли спиртным, Йеркс был трезвенником. Один ученый заметил: «Никогда не видел, чтобы он стоял у стойки бара и рассказывал что-нибудь смешное». Это, конечно, преувеличение: он любил всякие настольные игры, часто развлекал сотрудников и друзей, ценил семейные радости, да и посмеяться был не прочь. В колледже он участвовал в проделках, типичных для того времени. Тем не менее, его считали угрюмым, потому что он ценил работу и, как правило, чувствовал себя неловко во время различных вечеринок и прочих мероприятий.
