Мы снова сталкиваемся с ранним проявлением интереса к воздействию опыта на разнообразную активность нейронов, которая практически всеми рассматривалась как жестко обусловленная. В 1935 году Лешли получил должность в Гарвардском университете, и Хебб присоединился к нему, продолжая исследования в Кембридже. Годы, проведенные с Лешли сначала в Чикаго, а затем в Гарварде, сыграли решающую роль в формировании взглядов Хебба на мир психологии. Получение степени доктора в течение двух лет, как того требовало финансирование, предполагало смену темы диссертации: от основ пространственной ориентации у крыс до влияния разведения в темноте на зрительное распознавание образов. В более поздних исследованиях, предложенных Лешли, тема первоначального опыта снова появилась в работах Хебба. Однако он не примкнул к нативистам, сделав вывод, что «… у крыс организация «фигура — фон» и восприятие тождественности в таких геометрических формах, как пространственный треугольник, очертания треугольника и треугольник, описанный окружностью, детерминированы внутренне». Год в Гарварде после защиты докторской диссертации был использован для завершения работы по научению и основам пространственной ориентации у крыс. Результаты, полученные Хеббом, соответствовали результатам группы Толмена в Калифорнии.
В это время сестра Хебба, Кэтрин, заканчивавшая докторскую диссертацию по физиологии в университете Макгилла, обратила внимание брата на возможность получить назначение к нейрохирургу Уайлдеру Пенфилду.
Хебб подал заявление и получил на двухлетний срок должность научного сотрудника в Монреальском институте невропатологии (МИН) для изучения поведенческих последствий поражения мозга у людей. Хебб рассказывает нам, что первые его работы по пространственной ориентации у крыс были обусловлены интересом к функции интеллекта. Однако именно годы, проведенные в МИН, способствовали укреплению его интереса к проблеме природы интеллекта, которой он занимался всю жизнь. То, что он не обнаружил ухудшения интеллектуальной активности, измеренной Стэнфордом-Бинэ, вследствие массивных поражений лобных долей, вначале вызвало удивление. Однако, в конце концов именно этот факт навел его на мысль о возможно уникальном значении мозговой ткани для определения общих режимов адаптации в начальный период жизни и о том, что похожие поражения мозга будут иметь совершенно различные воздействия на интеллектуальную функцию детей и взрослых. На этот раз идея о первоначальном опыте заложила основу теории интеллектуального развития, которая высоко оценивалась Хеббом.
После нескольких лет работы в Монреале Хебб преподавал в университете Куинз в Кингстоне, Онтарио. Там он продолжал писать о поражениях человеческого мозга и начал исследования интеллектуальной функции у крыс. Лабиринт Хебба-Уильямса, созданный в эти годы, свидетельствовал о возвращении Хебба к убеждению, которого он придерживался, будучи аспирантом, что поддержание «дистанционной» пространственной ориентации в локально изменяющейся визуальной среде открывает более высокий уровень интеллекта у крыс.
Теперь Лешли предложил Хеббу должность научного сотрудника в Лабораториях Йеркса по биологическим исследованиям приматов в Ориндж Парке, Флорида. Хебб согласился и в 1942 году был принят на работу (Лешли стал директором лабораторий весной 1942 года после увольнения Йеркса). Хебб писал, что «… в этот период узнал о людях больше, чем в любое другое пятилетие своей жизни, за исключением первого». Однажды он сказал мне, что наблюдать за шимпанзе было все равно, что рассматривать людей, лишенных налета культуры. Он также с признательностью писал о несколько хаотичной, но насыщенной идеями интеллектуальной атмосфере, созданной Лешли, и сравнивал ее с упорядоченной, но, несомненно, более ограниченной работой в лаборатории, которой руководил Йеркс.
