И последний комментарий. Аспиранты должны были ухаживать за своими подопытными животными самостоятельно. Не очень-то веря в их прилежание, Хебб приходил рано утром, проверял, есть ли в клетках пища и вода и чисты ли в них подстилки. Нерадивым студентам он оставлял записки с резкими замечаниями. Как-то группа аспирантов преподнесла Хеббу подарок — новый мощный фонарь для того, чтобы ему легче было отыскивать нарушителей. Он с недоумением принял подарок и никогда о нем не упоминал. Мне кажется, он не оценил шутку.
Работа, вышедшая из аспирантской программы в Макгилле, в значительной степени способствовала распространению идей Хебба.
Оценивая свою теорию спустя десятилетия после ее опубликования, Хебб (1955) указал на ряд исследований, проводившихся в лабораториях Макгилла, которые свидетельствовали о созидательной ценности этой теории, даже учитывая неверность ее фактических деталей. В частности, он упоминал исследования сенсорной депривации, воздействий раннего читательского опыта на зрительное восприятие и роли среды в умственном развитии ребенка, а также эксперименты, в которых пересматривались концепции массового действия и эквипотенциальности, выдвинутые Лсшли. Хебб отметил также открытие Оулдсом и Милнером (1954) систем позитивного усиления в мозге и изучение Шарплессом и Джаспером (1956) привыкания как примеры значительных работ, к проведению которых ученых побудили пробелы в теории. Те, кто рассматривал «Организацию поведения» как книгу, носящую умозрительный характер, а ее основные идеи как «не подлежащие проверке», должны были признать наличие в ней интересных и новаторских данных, полученных в лабораториях Макгилла».
Не хотелось бы представлять Хебба слишком праведным, и вряд ли он этого хотел. В своей автобиографии Хебб (1980) указывал на свою «тягу к научной работе» и писал: «У меня, конечно, были твердые намерения создать себе имя, но я должен был сделать это на свой манер… в результате я провел тринадцать лет в пустыне, хотя можно было быстрее добиться наград за более уместные исследования, уместные — с господствующей тогда точки зрения».
Невероятно щедрый по отношению к студентам, он мог быть очень агрессивным, когда речь шла о получении заслуженного признания от коллег, и если он чувствовал себя интеллектуально оскорбленным, способен был оповестить об этом весь мир. В архиве университета Макгилла имеется его переписка с Рэймондом Кэттеллом, в которой Хебб по-существу вынуждает Кэттелла признать, что он в долгу перед Хеббом за некоторые идеи, касающиеся природы интеллекта. В архиве есть также довольно резкие письма, отправленные им Гарри Харлоу. Они касаются редактирования работ, посланных студентами Макгилла в «Журнал сравнительной и физиологической психологии», а также нежелания Харлоу предоставить Хеббу возможность сделать публичный отзыв о работе, выполненной в лаборатории Харлоу и содержащей нападки на идеи Хебба о первоначальном опыте. В письмах содержатся и взаимные комплименты, но с присущей ему решительностью Хебб готов был передать свои возражения в Комитет по публикациям Американской ассоциации психологов.
Резкая сторона характера Хебба проявилась также в весьма памятном случае. Он был связан с очень известным английским биологом, приехавшим в университетский городок, чтобы прочитать несколько лекций для широкой аудитории. В дни, предшествующие лекциям, он каждое утро приезжал в Доннер Билдинг и шел прямо в кабинет Хебба, где оба проводили большую часть дня. Хебб, похоже, был польщен вниманием приезжей знаменитости и подолгу с ним беседовал. На первой вечерней лекции стала понятна логика этого внимания, поскольку знаменитый гость поднялся и изложил слушателям очень близкую версию первых лекций Хебба по курсу вводной психологии. Хебб пришел в ярость. На следующее утро он то и дело заходил в буфет, выкрикивая свои комментарии. «Этот человек похож на старого морского волка. Он кладет свои ноги вам на плечи, и вы не можете его скинуть». И йотом: «Он, как сорока, везде собирает по кусочкам информацию». И, наконец: «Он никогда ничего не забывает, потому что мысли ему не мешают». Вот такая история.
