В 1922 году считалось, что возраст 14 лет, или возраст учащегося восьмого класса, представляет собой подходящий уровень, с которого можно начинать проведение испытаний в группе, предназначенной для последующего наблюдения. Восьмой класс был выбран потому, что, как правило, не многие ученики продолжали свое школьное образование дальше этого класса или четырнадцатилетнего возраста Была разработана «батарея» тестов, включающая в себя следующее: (1) тест на показатель абстрактных умственных способностей, (2) серия тестов для оценки навыков выполнения простых обязанностей «конторских» служащих, и (3) тест на проверку способностей к механическим работам, разработанный Стенквистом и различный для мальчиков и девочек. В соответствии с этим тестом испытуемый должен был собрать 10 или около того простых механических устройств, подобных велосипедному звонку. Эта «батарея» тестов была предложена для выполнения примерно 2 500 мальчикам и девочкам в ряде школ города Нью-Йорка. Из ведомостей о школьной успеваемости были взяты все имеющиеся данные об этих детях, и начался период наблюдения. Наблюдения шли полным ходом в 1926–1927 годах, когда я работал в институте. Только те, кто жил в крупных городах, подобных Нью-Йорку, способны понять, с какими трудностями сталкивались исследователи в ходе столь протяженного во времени и пространстве наблюдения. В то время первое октября традиционно являлось днем всеобщих перемещений, и большое число наблюдаемых переезжало по новым адресам — зачастую это было связано с тем, что люди желали избавиться от визита налогового инспектора или просто не хотели, чтобы их нашли. Девочки взрослели, выходили замуж и меняли не только адреса, но и фамилии. Я помню яркие рассказы моего покойного коллеги, Ирвинга Лоржа, о том, как ему приходилось буквально выслеживать некоторых из наиболее хитроумных участников эксперимента.
Несмотря на все издержки, примерно 90 % всех участников наблюдалось в течение 9 лет, и периодически составлялись отчеты об их успехах в образовании и работе. Были вычислены сложные показатели: показатель успехов в образовании, показатель типа работы и заработка, а также показатель удовлетворенности работой. В целом результаты оказались довольно разочаровывающими в том, что касалось возможности эффективной профессиональной ориентации детей.
Выбранные участниками эксперимента профессии были классифицированы как преимущественно механические, преимущественно канцелярские и смешанные. Только в отношении канцелярских профессий было обнаружено некое подобие корреляции с результатами тестов, и даже эти корреляции наблюдались только для середины 20-х годов.
Когда я, чтобы освежить свою память, просмотрел таблицы корреляций, составленные моим отцом, то обнаружил, что эти корреляции удивительным образом напоминают корреляции, которые я вывел в ходе собственного эксперимента по наблюдению за 10 000 профессиональных карьер, который я провел приблизительно через 25 лет после исследования моего отца. В моем исследовании только 6 % из примерно 15 000 корреляций оказались значимыми на уровне 0,05 (R. Thorndike & Hagen, 1959).
По сравнению с прогнозами в профессиональной деятельности, прогнозирование в области образования оказалось, конечно, довольно успешным. Корреляции со школьными успехами имели умеренный характер, а те участники эксперимента, которым по меньшей мере удалось поступить в колледж, составляли полное стандартное отклонение от среднего уровня целой группы наблюдаемых. Карточки с данными об участниках эксперимента все еще хранились в архивах института, когда я принял руководство институтом после смерти его предыдущего директора, Лоржа, в 1960 году. Предпринимались различные безуспешные попытки восстановить контакты с членами экспериментальной группы в более поздний период их жизни. В какой-то момент я надеялся использовать номера пенсионных удостоверений и наладить утраченные контакты с помощью Службы социального обеспечения, однако выяснилось, что это невозможно. Служба социального обеспечения чрезвычайно щепетильна в вопросе о конфиденциальности своих архивов и имеет на то свои причины. Но мне всегда становится немного грустно, когда я думаю об этих отчетах шестидесятилетней давности, которые можно было бы связать с полной профессиональной карьерой оставшихся в живых участников отцовского исследования, которым теперь уже за 70 лет.
