Подводя итоги, нужно признать, что, прибыв в Америку, испанские конкистадоры повели жестокую, кровавую войну против местных правителей. Однако после того, как индейцы им покорялись, прекращалась и война. Уничтожать местное население испанцы не собирались. Немногочисленным конкистадорам-завоевателям нужны были работники. Англичане же, основавшие колонии в Северной Америке, не нуждались в помощниках. Любыми способами они стремились очистить завоеванные земли от индейцев: они изгоняли коренных жителей — или истребляли их.
Впоследствии эти свои намерения англичане и американцы приписывали испанцам, культивируя «черную легенду», повествовавшую о «сатанинской жестокости», с которой те якобы вели себя на завоеванной земле. Факты противоречили легенде? Что ж, тем хуже было фактам! Их замалчивали или намеренно искажали.
В XVIII веке для философов-просветителей Испания неизменно служила образчиком средневекового невежества и мракобесия, жестокости властей и раболепия народов, ее населявших. Она была примером ошибок прошлого, писал Пауэлл в «Древе ненависти».
Огромное влияние на подобные взгляды оказали сочинения де лас Касаса. Они возбуждали скорее ненависть ко всем испанцам, нежели любовь к индейцам и восхищение ими. Индейцы выглядели несчастными, неприметными рабами, испанские завоеватели — колоритными, ужасными тиранами, неистощимыми в своих злодействах.
Безрадостная картина испанской жизни являлась тогда популярным фоном, оттенявшим видения счастливого будущего, построенного по советам философических умов. В грядущем мире все правители будут просвещенными мудрецами — не такими, как деспоты-монархи, правящие Испанией. Все эти образы давно стали частью «черной легенды», под непроницаемым покровом которой скрылась подлинная Испания.
Яд ненависти к испанцам, разлитый пропагандистами XVI–XVII веков, отравлял души жителей США еще столетия спустя. В книге «Древо ненависти» Филипп Пауэлл подробно описал, как в XIX веке ненависть, питаемая к испанцам американскими переселенцами-протестантами, была перенесена на мексиканцев. В США тем сильнее ненавидели соседнюю Мексику, чем больше ее притесняли и чем больше отнимали у нее земель.
Когда в 1898 году Соединенные Штаты объявили войну Испании с целью отобрать у нее последние колонии, для многих американцев эта война тоже была справедливой, ведь она велась за свободу и демократию, против жестоких и ненавистных тиранов. В том же году в Нью-Йорке, разжигая «благородные чувства», янки даже переиздали «Кратчайшее сообщение…» де лас Касаса под заголовком
Впоследствии в многочисленных бульварных романах и «голливудских фильмах» мексиканцы, да и все «латиносы», обычно изображались злодеями. Что ж, «черная легенда» глубоко вошла в сознание американцев! Недаром одним из главных пунктов предвыборной программы Дональда Трампа несколько лет назад стало строительство стены на границе США с Мексикой. «Американский рай» должен был навсегда отгородиться от «испанского ада».
Так в драматической поэме Фридриха Шиллера (1759–1805) «Дон Карлос — инфант испанский» (такое определение жанру пьесы дал сам автор) говорит маркиз Поза, наставник молодого принца, наследника престола Карла (1545–1568), коего прозвали «Доном Карлосом».
Юноша вдохновлен идеями учителя, любит народ и мечтает сделать его счастливым. Придет время, и он сменит на испанском троне деспотичного отца, станет первым в своей стране просвещенным монархом…
Лейтмотивом пьесы, посвященной ему, были следующие слова:
Человек, носивший то же имя — дон Карлос, стремился к свободе как в мыслях, так и в поступках. Справедливости ради заметим, что крылатую фразу произнес не главный герой, а опять же его друг и учитель, маркиз Поза, адресовав ее королю-деспоту Филиппу II. Свои преступные наклонности монарх проявит, выдав сына на суд инквизиции — на смертную расправу.
Погиб невольник свободы, поборник всеобщего счастья…
