Великие загадки истории полностью

А вот в последней ночи, как полагают исследователи, кроется главная тайна смерти императора. В его дневнике запись о ней — последняя. И, судя по всему, Александр заранее знал обо всем еще до происшедших затем событий. Как иначе можно оценивать ситуацию, сложившуюся к сентябрю 1825 г., когда император втайне от окружения подготовил все документы, необходимые для отречения от престола? Конверт с необходимыми бумагами был вручен московскому архиепископу Филарету лично госуда­рем со словами: «Хранить до моего личного востребования. В случае моего исчезновения вскрыть...»

Когда было объявлено о смерти императора, государыня засви­детельствовала этот факт. Тело, положенное в гроб, было момен­тально закрыто крышкой, которую потом ни разу не вскрывали. Никаких следов больного монаха, прибывшего в Таганрог вместе с Александром, в доме венценосных супругов не обнаружили. Во всяком случае, садовник Федор, исповедовавшись перед смертью (он умер спустя пять лет после «ухода» Александра) и рассказав известную лишь ему тайну этого «ухода», так и остался в полной уверенности, что российский император Александр I за свои слав­ные и святые дела был взят на небо живым...

Версия эта может показаться неправдоподобной, но ведь и без нее многие русские люди были убеждены, что император не умер, а отправился бродить по стране, называя себя старцем Федором Кузьмичом. Его якобы встречали в Сибири, на Урале, на Волге. Одного «Александра» даже в кандалах доставили в Петербург.

И что удивительно, не казнили, не заключили в крепость, а тихо и незаметно вывезли, снабдив, между прочим, крупной суммой денег и зимней одеждой.

Впервые о том, что царь Александр I и осевший в Сибири вблизи Томска старец Федор Кузьмич, возможно, одно и то же лицо, рассказал в работе «Посмертные записки старца Федора Кузьмича» Лев Толстой. Но в ней не приводится документальных данных, подтверждающих этот факт. Поэтому историки долгое время расценивали этот сюжет как художественный вымысел великого писателя. Однако в конце 1890-х гг. историк из Томска Виктор Федоров установил, что Лев Толстой в молодости посетил старца Федора Кузьмича и провел с ним без свидетелей целый день. Через несколько лет Толстой напишет удивительную по­весть с интереснейшим сюжетом — «Отец Сергий»... А в конце жизни попытается повторить подвиг старца, ограничив себя во всем, а затем и вовсе уйдя из дому...

Историк Шильдер; знаток эпохи царствования Александра I, утверждал, что Федор Кузьмич ростом, сложением и наружнос­тью был так схож с императором, что сосланные в Сибирь, ви­девшие царя раньше, просто диву давались. Старец, выдававший себя за непомнящего родства бродягу, знал иностранные языки. В его келье висел портрет Александра, к тому же старец имел привычку прикладывать к груди левую руку. Известно, что мир тесен — в сибирской глубинке оказался казак по фамилии Бере­зин, когда-то служивший при дворе. Он прямо заявил, что при­жимать к груди левую руку мог только царь-батюшка.

Судя по документам, цесаревич, будущий царь Николай ІІ, в 1891 г. посетил места, где жил старец в последние годы. Но едва став императором, он приказал уничтожить образцы почерка своего двоюродного прадеда. И все же Федоров нашел в архивах фотокопии документов, подписанных Александром I. Сотрудни­ки научно-исследовательской лаборатории судебных экспертиз в Москве и японские специалисты в Токио после экспертизы пришли к убеждению, что почерк старца и императора принад­лежит одному и тому же лицу.

«47 лет Александр провел в роскоши, соблазнах и грехах», — пи­сал Лев Толстой. Из них 24 года, с 1801-го — на троне. Стал царем после убийства заговорщиками его отца Павла I и всю жизнь каз­нил себя за то, что дал на это согласие. В то же время это был, пожалуй, самый либеральный царь. Он возвратил из ссылки А. Ра­дищева. Более того, он поручил ему разработать указ о раскрепо­щении крестьян. Запрещал ставить себе памятники, несмотря на свою огромную популярность, после победы над Наполеоном. При нем был отменен политический сыск, внедрены многие прогрес­сивные реформы. Императора постоянно мучили угрызения со­вести за участие, пусть и невольное, в убийстве отца, за гибель сотен людей на войнах, которые он вел. Душевные муки привели к мысли об искуплении грехов.

В последние годы своего правления он часто говорил и писал о том, что устал, что хотел бы отречься от престола и жить иначе. «Солдат 25 лет отслужил — и свободен, — часто говорил он. — Я тоже свой срок уже отслужил, пора и на покой». Императорские обязанности его тяготили, праздная жизнь угнетала, да и супру­жеская не приносила радости...