1 сентября 1825 г. Александр выехал на юг, намереваясь посетить там военные поселения, Крым и Кавказ (поездка предпринималась под предлогом оздоровления императрицы). Как оказалось, свою столицу он покидал уже навсегда. Ночная тишина и мрак царили над городом, когда он выехал один, без всякой свиты, из Каменноостровского дворца.
«В 4 часа с четвертью по полуночи коляска остановилась у монастырских ворот Александро-Невской лавры. Здесь Государя ожидали митрополит Серафим, архимандриты в полном облачении и братия. Александр Павлович в фуражке, шинели и сюртуке, без шпаги поспешно вышел из коляски, приложился к святому кресту, был окроплен святой водою, принял благословение от митрополита и, приказав затворить за собою ворота, направился в соборную церковь. Хор пел тропарь: «Спаси, Господи, люди Твоя».
В соборе Государь остановился перед ракою святого Александра Невского. Начался молебен, во время которого император плакал. Когда наступило время чтения Евангелия, Государь, приблизившись к митрополиту, сказал: «Положите мне Евангелие на голову» — и с этими словами опустился на колени. По окончании молебна, положив три поклона пред мощами Благоверного князя, приложившись к его образу, он поклонился всем, бывшим за молебном. Из собора Государь зашел ненадолго к митрополиту, посетил келью схимника Алексия, принял от него благословление и вышел, чтобы продолжать свое путешествие. Садясь в коляску, он поднял к небу глаза, полные слез, и, обратясь еще раз к митрополиту и братии, сказал: «Помолитесь обо мне и о жене моей». До самых ворот он ехал с открытою головою, часто оборачивался, кланялся и крестился, смотря на собор».
Если можно объяснить предчувствием горячую молитву императора перед отъездом, если тем же объясняется его трогательное расставание с Петербургом, то таинственная ночная панихида, ночное молебствие в Александро-Невской лавре, произнесенные государем слова: «Настоящее мое путешествие не похоже на прежние» — наводят на мысль, что он замыслил что-то важное, что должно было сохраняться в строжайшей тайне. Любопытно и следующее обстоятельство: с какой целью царь взял с собой при отъезде в Таганрог церемониал погребения императрицы Екатерины II?
Происходило, говорят, и чудотворное явление. Незадолго до смерти императора жители Таганрога наблюдали небесное знамение, о котором в книге Великого князя Николая Михайловича записано: «...В одну ночь, в октябре, многие жители Таганрога видели над дворцом две звезды следующим порядком: сначала они были одна от другой на дальнем расстоянии, потом соединились и опять до трех раз расходились, после чего из одной звезды сделался голубь, сел на вторую звезду, но через короткое время упал и его не стало видно. Затем и вторая звезда постепенно исчезла...»
Кроме того, в Петербурге с 1 сентября по 1 ноября была видна комета, лучи которой простирались вверх на большое пространство к западу. О комете государь спросил кучера своего Илью: «Видел ли ты комету?» — «Видел, государь», — отвечал тот. — «Знаешь, что она предвещает?» — «Бедствие и горесть». Потом, помолчав, Александр заключил: «Так Богу угодно».
По официальной версии Александр продолжил путь один. Но в это даже сегодня трудно поверить, а тогда тем более: пусть не весь двор, но кто-то должен же был сопровождать столь важную особу! По записям, сделанным со слов кучера, доставившего императора в Таганрог, вместе с ним привезли тяжело больного монаха, которого тайно поселили вместе с государем в небольшом домике. В этом маленьком одноэтажном домике, обставленном лишь самым необходимым, не было никакой прислуги, если не считать старого сторожа Федора, присматривавшего за садом.
Готовясь к приезду жены, Александр сам расчищал садовые дорожки, сам передвигал мебель в доме, устанавливал лампы, вбивал гвозди, развешивал картины. По свидетельству немногочисленной челяди, делал он это с большим удовольствием. После приезда больной жены ухаживал за ней без посторонней помощи. Трудно представить себе образ жизни более замкнутый и более нетрадиционный для императора, который наконец-то в какой-то мере осуществил свою мечту — покинул двор и жил, как простой смертный. По свидетельству очевидцев, он и императрица были счастливы и нежно заботились друг о друге. И все же дом, в который не допускались посторонние, хранил какую-то тайну.
В середине октября Александр вместе с Елизаветой Алексеевной побывал в Азове и устье Дона, а 20 октября отправился в Крым, где намеревался посетить Симферополь, Алупку, Ливадию, Ялту, Балаклаву, Севастополь, Бахчисарай, Евпаторию. 27 октября на пути из Балаклавы в Георгиевский монастырь царь сильно простудился, поскольку ехал верхом в одном мундире, а ветер был сырым и пронизывающим. 5 ноября он возвратился в Таганрог уже тяжелобольным, о чем написал своей матери в Петербург. Лейб-медики констатировали лихорадку.
