Полиция была бессильна, и тогда Денадье обратился к Мессингу, сообщив попутно, что в доме никого нет: жена и дочь уехали в театр. Зайдя в комнату, медиум сразу же почувствовал, что вилла отнюдь не пуста, в ней кто-то есть. И почти тотчас же раздался стук в стену, а портрет начал сам собой раскачиваться. Обмякший Денадье бессильно лежал в кресле...
Осторожно пробираясь вдоль стены, Мессинг вышел в коридор, пробрался к находившейся за стеной комнате дочери и резко распахнул дверь. И тут же понял весь тайный механизм преступления.
Дочь и мачеха, оказывается, давно уже нашли общий язык. Обеих не устраивал тот скромный образ жизни, который они вынуждены были вести из-за скупости отца и мужа. Мечтая овладеть миллионами банкира, женщины избрали, как им казалось, наиболее легкий и безопасный способ: довести больного человека до сумасшествия. Для этого был сконструирован тайный механизм, приводивший в движение висевший в комнате Денадье портрет. В ту же ночь по телефонному вызову прибыли полицейские и арестовали обеих преступниц...
Подобных историй в практике Мессинга было немало. Это вовсе не означает, что он занимался одним лишь «пинкертонством», были и другие, более серьезные случаи, включая и раскрытие преступлений. Но все они свидетельствуют о том, что Мессинг действительно умел проникать в чужую психику, читать чужие мысли, благодаря чему его личность и была столь популярной.
Первое сентября 1939 г. стало поворотным моментом не только в истории Европы, но и в судьбах миллионов людей. Бронированная немецкая армия, перейдя границу, полностью оккупировала Польшу. Война застала Мессинга на родине, в Гора Калеварии, где он отдыхал после гастролей. Вольф понимал: оставаться на оккупированной немцами территории опасно, тем более что его голова была оценена в 200 тысяч рейхсмарок. Такая цена была установлена после выступления Мессинга в Варшаве, где он в присутствии тысяч людей предсказал гибель Гитлера, если тот повернет на Восток. Об этом предсказании Гитлер знал: сообщение в тот же день подхватили все польские газеты.
Некоторое время Мессинг скрывался в одном из варшавских подвалов, но однажды вечером, когда он вышел на улицу, его тут же арестовали, узнав по портрету в газете. Сидя в карцере полицейского участка, арестант понял: или он уйдет прямо сейчас, или конец... Напрягая все свои силы, он заставил собраться в камере всех полицейских, которые в это время были в помещении участка. Когда они, повинуясь неведомой им воле, собрались все вместе, Мессинг быстро встал, вышел в коридор и задвинул засов окованной железом двери.
В своей автобиографии о переходе советско-польской границы невольный беженец оставил всего несколько строк: «Из Варшавы меня вывезли на телеге, заваленной сеном. Проводники везли меня только по ночам. И вот темной ноябрьской ночью впереди тускло блеснули холодные волны Западного Буга...»
В то время многие польские евреи в надежде на лучшую жизнь бежали в Советский Союз, и в том, что Мессинг выбрал в качестве новой родины именно эту страну, нет ничего особенного. Однако легкость, с какой он пересек границу, все же удивляет. Любого беглеца из-за границы в то время ждали долгие проверки, почти неизбежное обвинение в шпионаже, а затем расстрел или лагеря. Но Мессинг странным образом смог избежать всего этого. Сам он свой удачный побег объяснял тем, что внушил некоему высокопоставленному лицу мысль о своей полезности.
Чиновнику пограничного Бреста Вольф показался странным и подозрительным. Но Мессинг сумел убедить всех, что он не шпион, а медиум, артист, и продемонстрировал свои способности. О них тут же было доложено в Минск, первому секретарю компартии Белоруссии Пантелеймону Пономаренко. Гораздо позже партийный работник вспоминал: «Мы сразу же пригласили Вольфа Григорьевича к нам на комиссию. Я задумал, чтобы он прошел в соседнее помещение, где у нас была библиотека, отыскал там том Ленина и показал нам заглавие статьи «Шаг вперед, два шага назад». Мы понимали, что Вольф Григорьевич тогда не мог читать эту работу. И вот он приносит нужный том и показывает пальцем в название статьи. А он тогда по-русски вообще не читал. И тут мы поняли, что надо отвозить его в Москву».
Вскоре на Лубянке собралась большая комиссия из чекистов, прокуроров, военных. Что только Мессинга не заставляли делать: и читать мысли, и внушать дежурному охраннику, что клочок бумажки это пропуск, и находить спрятанные вещи. Эти опыты впечатлили всех, кроме Берии. Он отнесся к нему недоверчиво, как к шпиону и врагу.
Через некоторое время состоялась личная встреча Мессинга и Сталина. Вождя интересовало положение в Польше, встречи Мессинга с Пилсудским. После довольно продолжительного разговора Сталин сказал ему: «Ну и хитрец вы!» На что Мессинг ответил: «Это не я хитрец. Вот вы — действительно хитрец!» Как ни странно, но такая фамильярность сошла Мессингу с рук.
