Гуляя без дела по острову, Ипполит Матвевич случайно подошел к большой избе с открытыми окнами и, заглянув в одно из окон, увидел детей, сидящих за деревянными партами. Дети, склонив головы над партами, что-то писали на листах бумаги гусиными перьями, то и дело макая их в круглые желтые сосуды, видимо, чернильницы. Спиной к ученикам стоял губернатор и что-то писал мелом на черной классной доске. Присмотревшись, Воробьянинов увидел, что пишет губернатор криво и косо, и что почерк у него отвратительный. Ипполит Матвеевич обладал почерком идеально каллиграфическим, и поэтому сильно возмутился увиденным им форменным безобразием. Он решил дождаться перемены и высказать свои замечания незадачливому учителю. Вскоре зазвенел колокол и дети, оставив перья на партах, с веселыми криками выбежали на улицу. Низко склонив голову, чтобы не удариться о дверную коробку, Воробьянинов вошел в класс и подошел к губернатору, который что-то старательно выводил на доске.
– Добрый день, уважаемый губернатор! – сказал предводитель и слегка прикоснулся рукой к смуглому плечу юноши.
Губернатор быстро повернулся.
– А, это вы! – произнес он. – Как устроились?
Воробьянинов посмотрел на доску.
– Никакой каллиграфии! С таким почерком и детей учить! – он показал рукой на доску. – Что это?
– Урок каллиграфии, – смущенно ответил Григорий Коробов. – Вот, детей писать учу, – Григорий засмущался еще больше.
– И вот это вы называете каллиграфией? – возмущению Ипполита Матвеевича не было предела.
Он нашел тряпку и начисто вытер классную доску, затем забрал из рук губернатора мел и начал выводить на доске буквы и слова. Строчки получались красивыми и ровными, буква в букву, слово в слово, – в общем, идеальная каллиграфия.
– Вот так надо писать! – сказал гордо Воробьянинов и вернул мел смущенному Коробову.
– Понимаете, почерк у меня плохой, – как ни бьюсь – ничего не получается. А учить детей больше некому, – прежний учитель Семен Ильич скончался два года назад. – оправдывался губернатор.
Вдруг губернатор отошел от гостя шага на два назад, внимательно на него посмотрел и сказал:
– А как вы отнесетесь к тому, если я вам предложу стать смотрителем школы, уважаемый Ипполит Матвеевич?
Давно предводитель не чувствовал себя так спокойно и безмятежно, как на этом, затерянном в океанских просторах маленьком острове, заселенном приветливыми и добрыми православными людьми. Сегодня утром он без всякого сожаления отдал товарищу Бендеру злополучный бриллиант и вдруг понял, что не нужно ему больше ни шумных городов, ни дорогих яхт, ни дамского обожания, ни раскошных ресторанов и отелей, – не нужно ничего того, к чему стремился он всю свою длинную и бестолковую жизнь.
– Так что вы ответите на мое предложение? – губернатор вопросительно смотрел на Воробьянинова. –
Ипполит Матвеевич приосанился, выпрямился во весь свой значительный рост и сказал: – А вы знаете, губернатор, я согласен!
Коробов облегченно вздохнул: – Тогда прямо сейчас и приступайте, – у меня дел невпроворот.
Перемена окончилась и дети снова заполнили класс.
– Господа, прошу встать! – сказал Коробов, обращяясь к классу. – Теперь у вас новый смотритель школы и учитель, – зовут его Ипполит Матвеевич. Прошу во всем его слушаться! Не буду вам мешать, Ипполит Матвеевич! – губернатор вышел из класса и прикрыл за собой дверь.
Ночью боцман с помощью навигационных приборов, снятых еще с бразильского сухогруза, определял координаты острова Спасения; Бендер находился рядом с ним и ждал результатов. Небо над островом было безоблачным и звездным; Сухомлин сверял показания секстанта с положением звезд, изучал асторономическую карту и карту Атлантического океана. Поколдовав около часа над приборами и картами, он обозначил карандашем на карте океана жирную точку, подозвал Бендера и сказал:
– Мы здесь, Остап Ибрагимович, а вот здесь – караванные пути торговых судов, – боцман обозначил линию на карте, – между островом Спасения и караванными путями не менее трехсот морских миль. – Далеко нас шторм занес!
Надо спешить, пока на Атлантике лето и относительное затишье. Сейчас еще можно добраться до судоходных районов океана, а начиная с октября, на плоту это будет сделать невозможно.
– Выслушав боцмана, Остап сказал: – С завтрашнего дня, Алексей Антонович, приступаем к строительству плота; работаем полный световой день, – берите руководство работами в свои руки.
– Да, нельзя терять ни часа! – ответил боцман. – Плот должен быть устойчивый, из трех настилов, с высокими бортами, парусом и рулевым управлением. Материалы и инструменты, слава Богу, есть. Так что, завтра с рассветом и приступаем…
На следующий день, с первыми лучами солнца, Бендер, боцман и Шура Балаганов приступили к работе. На песчаном пляже, в первую очередь, установили стапеля, – направляющие бревна с уклоном в сторону лагуны, по которым готовый плот спустят на воду.
