Перед началом работ боцман и Остап, в сопровождении губернатора Коробова на легкой лодке-пироге обследовали проходы между окружающими остров скалами и определили максимальную ширину будущего плота, необходимую для его выхода из лагуны в открытый океан. Ширина самого большого пролива доходила до семи метров, правда, проход был извилистым и криволинейным; поэтому, для свободного прохода по извилистым участкам, установили ширину плота четыре метра, а длину – восемь.
Первоначально, боцман отбирал бревна одной толщины, размечал длины, а Бендер с Балагановым, вооружившись пило-двухручкой, пилили бревна по нужным размерам. Затем бревна очищали от коры, а боцман тесал бревна с двух сторон, – этого важного процесса он не доверял никому.
– От того, как будут отесаны бревна, – говорил он, – будет зависить герметичность днища плота.
Работали путешественники от зари до зари, с небольшими перерывами на обед и ужин. По просьбе Бендера, пищу доставляли прямо к стапелям. Поздно вечером, когда на остров опускалась темная южная ночь, уставшие работники отправлялись в свои избы и засыпали мертвым сном, а с первыми лучами солнца вставали и снова приступали к работе. Вот только Шура Балаганов в избу вечером не шел, а причесав пятерней рыжие кудри, оставался сидеть на пляже.
– Вот посижу немного на песочке, морем полюбуюсь, – говорил он и смущенно отводил глаза в сторону.
– Только не долго! – отвечал ему Бендер. – Завтра на работу, и вам, Шура, понадобятся свежие силы.
Остап быстро засыпал после работы, утром просыпался, будил Балаганова и они отправлялись на свою судоверфь. Как-то под утро Бендер проснулся и подошел к открытому окну. Рассвет еще не начался, но уже серело, – это солнце неслышно подбиралось к горизонту, готовясь плеснуть золотыми лучами в мир божий. Остап сладко потянувшись, осмотрелся, – койка Балаганова была пуста. Вчера после работы бортмеханик остался на пляже.
Бендер забеспокоился: – не приключилось бы чего-нибудь с бортмехаником глухой ночью! – и отправился на поиски.
Миновав пальмовую рощу, Бендер вышел на пляж; было безветренно и тихо. По кромке воды и песка прогуливались белые чайки, что-то выискивая в прибрежной пене. Остап направился к стапелям, на которых уже был собран первый настил будущего плота, и увидел сидящего на бревне Балаганова. Балаганов был не один: рядом с ним, склонив голову ему на плечо, сидела светловолосая девушка. Присмотревшись, Бендер узнал в этой девушке Катерину Конохову, семнадцатилетнюю дочь покойного унтер офицера Сидора Федоровича Конохова, – эта девушка несколько раз приносила еду работникам. Еще тогда Остап заметил, что Шура бросает на девушку восхищенные взгляды, но значения этому не придал. А Катерина действительна была хороша: высокая, статная, с длинной пшеничной косой, красными румянцами на щеках, и голубыми, как омывающая остров лагуна, глазами.
– Так вот оно что! Вот что значат вечерние отлучки бортмеханика, и не свойственные ему задумчивость и скрытность. Бывший сын лейтенанта Шмидта влюбился! Стрелы Купидона пронзили его беспокойное сердце именно здесь, на песке затерянного в океанских просторах крошечного островка. Поистине, пути господни неисповедимы! – Бендер почесал затылок. – Сейчас беспокоить парочку не буду –.это дело деликатное. Поговорю с Дон-Жуаном дома!
Не успел Остап вернуться в избу и прилечь на кровать, как дверь отворилась и в горницу вошел Балаганов. Он безшумно, на цыпочках пробрался к своей кровати, осторожно прилег и притворился спящим.
В это время солнце стремительно вылетело из-за горизонта, солнечные лучи брызнули в открытые окна изб. Бендер вскочил с кровати и во все горло закричал:
– Вставайте, бортмеханик, вас ждут большие дела!
Балаганов захрапел, притворяясь спящим.
– Прекратите, Шура, – вы не умеете притворяться. Катерина девушка хорошая, но вскоре вам придется покинуть этот благодатный остров. Вы об этом подумали? Как благородный человек, вы обязаны оставить девушку в покое!
Балаганов открыл глаза и встал с койки.
– Вы знаете, Бендер, я все собирался вам сказать, да как-то не решался. Я никогда не встречал такой девушки, как Катерина. И вот я ее нашел и понял, что это именно она, та, которую я искал всю жизнь. Да и я ей, кажеться, по нраву. Простите меня, Командор, но я решил остаться здесь, на острове. Катя согласилась стать моей женой, сегодня она поговорит со своей матерью, – бортмеханик умолк и потупил глаза.
Остап снова почесал затылок.
– Да, дела! Ладно, Шура, пошли, работа ждет.
На Воробьянинова навалилась куча школьных дел: он учил детей каллиграфии, правописанию, чтению и математике. Учебников в школе не было, но зато бумаги было достаточно. Еще во время крушения бразильского корабля островитянам удалось спасти несколько контейнеров с белой бумагой и другими канцелярскими принадлежностями. Со времени основания на острове школы, бумагу использовали для изготовления школьных тетрадей, но и сейчас ее оставалось еще довольно много.
