— Откуда у вас разрешение? — шепотом спросил Гуго, повернувшись к Мелизинде.
— Я заранее написала его и подделала подпись, — прошептала она в ответ с лукавой улыбкой, — словно предвидела это.
— Вы — умница! — с нескрываемым восхищением промолвил де Пейн.
Наконец, оковы упали. Гронжор отступил в сторону, а Гуго легко, как будто брал на руки ребенка, поднял Людвига и пошел вслед за освещавшим обратную дорогу офицером и принцессой. Его беспокоило то, что граф почти не подает признаков жизни. «Только бы успеть!» — подумал де Пейн, всматриваясь в осунувшееся лицо рыцаря, которого, казалось, уже коснулась рука смерти.
В комнате коменданта, Гронжор сел за стол и начал составлять официальное оформление на перевод узника.
— К черту! Потом! — сказал Гуго де Пейн, держа графа на руках. — Открывайте ворота и велите опустить мост.
— Выполняйте! — приказала Мелизинда.
— А вещи Зегенгейма? — спросил Гронжор. — Его латы, меч, пояс?
— Потом, потом! — прикрикнул на него де Пейн. Наконец мост был опущен, и они вышли из ворот.
Карета Мелизинды стояла неподалеку. Возле нее на вороном скакуне застыл Милан Гораджич, с изумлением увидев уносимого из тюрьмы Зегенгейма. В это время по улице разнесся стук копыт, и из-за поворота показалась другая карета.
— А вот и сам Рошпор пожаловал! — удивился офицер, всматриваясь в приближающийся экипаж. — С чего бы вдруг в такое позднее время?
Гуго де Пейн уже укладывал Зегенгейма в карету принцессы, сама она села рядом, торопливо отдавая приказания кучеру.
— Князь, задержите их! — попросил де Пейн. Он вскочил на подножку, и карета промчалась мимо остановившегося экипажа Рошпора. Тот высунул из окошка голову, провожая ее взглядом, и подозвал к себе офицера. Пока они разговаривали, Гораджич, соскочив с коня, подобрался с другой стороны. Он нагнулся к рессорам, ухватил их покрепче обеими руками, и, поднатужившись, оторвал от земли, приподнял еще выше, не обращая внимания на крики начальника тюрьмы, а затем, мощным рывком, опрокинул карету на бок. Через мгновение он вскочил на своего коня и помчался вслед за увозящим Людвига де Пейном.
— …Куда мы едем? — спросил Гуго де Пейн, усевшись рядом с принцессой; напротив них лежал впавший в бессознательное состояние Зегенгейм.
— В один мой загородный дом, — ответила Мелизинда. — О его существовании не знает даже отец. Мне подарила его моя тетка, Гертруда. Там ваш друг будет в безопасности.
— Вы смелая девушка, — произнес Гуго де Пейн. — Благодарю вас. Но не обрушится ли на вас гнев отца?
— Давайте не думать об этом, — ответила Мелизинда. — Сейчас главное — спасти графа.
— Что мне сделать, чтобы выразить вам нашу общую признательность?
Мелизинда загадочно посмотрела на него, чуть улыбнувшись.
— Как бы мне хотелось, чтобы вы догадались, — произнесла она. Князь Гораджич нагнал карету и поехал рядом, постучав по окошку.
— Что с Людвигом? — крикнул он, наклонившись с седла.
— Он отравлен! — ответил де Пейн. — Нужен доктор.
— Мой Джан — лучший целитель на свете, — сказал Милан. — Куда мы направляемся? Сообщите мне адрес, и я вернусь за Джаном.
Мелизинда, приоткрыв дверцу кареты, на ходу передала месторасположение загородного дома.
— Хорошо! — крикнул Гораджич, разворачивая коня. — Через полчаса мы приедем!
Гуго де Пейн некоторое время молчал, обдумывая, как бы выразить то, что он собирался сказать принцессе. Наконец, он решился, не желая больше ставить в ложное положение ни ее, ни себя.
— Милая принцесса… — начал он с тяжелым сердцем, думая продолжить и объяснить, что он совсем не тот, кого она себе представляет, что она обманута своей детской мечтательностью, и лучше определиться раз и навсегда, чтобы остановиться в самом начале опасного и скользкого пути, потому что их настоящие дороги не пересекаются… но Мелизинда неожиданно прикрыла своей ладонью его губы.
— Молчите! — потребовала она, почувствовав что он хочет сказать. — Иначе я выпрыгну из кареты!
Гуго де Пейн потянулся и закрыл распахнутую ею дверцу. Ее темные глаза, оказавшиеся совсем рядом, снова обожгли его; они манили и дурманили голову, а легкое дыхание проникало в грудь. «Это наваждение!» — подумал он, чувствуя, как ее губы припадают к его устам.
— Кажется, мы приехали, — произнес он, некоторое время спустя; карета остановилась. Осторожно подняв Людвига фон Зегенгейма на руки, он перенес его в одноэтажный домик, окруженный живым забором из кустарника. В домике было несколько комнат. Две служанки уже зажигали свечи, растапливали камин и плиту.
— Побольше теплой воды, — велела им Мелизинда. — Свежие простыни, таз, грелки.
Она сама отерла мокрое от пота лицо Зегенгейма смоченным в уксусе полотенцем. Гуго де Пейн насильно вливал в горло рыцаря соленую жидкость. Через полчаса к домику, спрятавшемуся в кустах жимолости, подскакали князь Гораджич и Джан. Маленький молчаливый китаец разложил на столике пузырьки, пучки трав, высушенные коренья.
— Принцесса, теперь вам лучше вернуться назад, — промолвил де Пейн, наблюдая за приготовлениями китайца.
