Гуго де Пейн с рыцарями вернулись в Тампль. Сильнее всех в сражении с турками пострадал граф Грей Норфолк: его благородный высокий лоб был рассечен вражеским ятаганом и теперь длинный зарубцевавшийся шрам «украшал» его левую височную часть, придавая флегматичному лицу рыцаря несколько устрашающее выражение. Страдал от гноящейся раны в спине Роже де Мондидье. Прихрамывал некоторое время маркиз де Сетина, вынужденный прибегнуть к помощи выточенной из ясеня трости. Остальные тамплиеры отделались более легкими травмами. Андре де Монбар продолжал заниматься изысканиями «греческого огня», пропадая целыми днями в подвальной лаборатории, откуда доносилось пугающее шипение и распространялся едкий запах адской смеси. Виченцо Тропези с Алессандрой отправились на отдых к Галилейскому морю, чтобы побыть наедине — вдали от городского шума. Бизоль де Сент-Омер уехал в Триполи, продолжая контролировать продвижение паломников, поток которых в этот период межсезонья превратился в маленький ручеек; но тем и нужнее была их охрана на опасных дорогах Палестины. Сербский же князь Милан Гораджич выполнял специальное, рискованное поручение Гуго де Пейна. Дело в том, что в начале 1113 года безумный Старец Горы Хасан ибн Саббах вновь выпустил свои страшные когти: почти одновременно его ассасинами были убиты эдесский князь Раймунд, прямо в своей опочивальне, и египетский султан Юсуф аль-Фатим, зарезанный на прогулке в дворцовом парке. К власти в Египте пришел наследник султана, молодой и вспыльчивый Исхак Насир, политические замыслы которого были плохо известны Бодуэну I. Активизация сарацинской гвардии на границах с Палестиной тревожила иерусалимского монарха. Что было на уме у вступившего на трон мусульманского правителя? Каково настроение у его подданных, поддерживает ли его знать? Не ведет ли он переговоры с врагами Бодуэна о совместном выступлении против него? Все эти оперативные сведения необходимо было добыть, как можно скорее. Пока что на все вопросы, касающиеся политической ситуации в Египте, барон Глобшток отвечал как всегда преувеличенно бодро и успокаивающе. Но Бодуэн давно знал цену и ему самому, и его заверениям. Если он говорил о мире — готовься к войне. Из тюрьмы Мон-Плеси был срочно затребован Рихард Агуциор, считающийся лучшим специалистом по Египту, проживший там не один месяц и исходивший всю страну под видом кочевника-бедуина. По согласованию с Гуго де Пейном, в помощь ему был придан и сербский князь Милан Гораджич, также хорошо знавший нравы и обычаи мусульманского мира, неоднократно бывавший и в Каире, и в Александрии. Оба рыцаря в середине февраля выехали в направлении к южным границам Палестины.
Сам же Бодуэн I, продолжая решать государственные задачи, не забывал и об увеселительных мероприятиях. Осаду Тира, закончившуюся провалом, было принято считать успехом графа Танкреда, любимца монарха, в очередной раз утеревшего нос Ималь-паше (о том, что тот громко высморкался в протянутый ему платок говорить вслух не рекомендовалось). Во дворце короля по этому поводу устраивались балы и маскарады. Над Иерусалимом гремели салюты и фейерверки. В праздничных торжествах несколько раз приняли участие Гуго де Пейн и Людвиг фон Зегенгейм. Сидя рядом, они спокойно наблюдали за танцующими парами и лопающимися шутихами, изредка обмениваясь улыбками. Порою к ним присоединялся со своим кубком барон де Комбефиз, который также относился ко всей этой шумихе, затеянной графом Танкредом, весьма равнодушно.
