— Ну уж! — обиделся чародей. — В таком случае слушайте следующее: еще через год, вы по ошибке нанесете смертельный удар своему другу.
— Да что ж вы одни гадости накликаете? — возмутился Зегенгейм, еле сдерживаясь, чтобы не поколотить колдуна, поспешно спрятавшегося за спину Гуго де Пейна.
Между тем, последний успех тамплиеров принес им еще более громкую славу, которая стала распространяться не только по всей Палестине, но и далеко за ее пределами, докатившись до Египта, Магриба, Сирии, Трапезунда, Византии, а эхо ее докатилось и до Европы. В королевских дворцах и хижинах ремесленников разговаривали и судачили об обосновавшихся в Иерусалиме рыцарях, числом девять, чье мужество гнало прочь Христовых врагов, а подвиги могли сравняться с деяниями древних героев. Кто они? Откуда взялись? В чем их сила и непобедимость? — вопрошали в портах и на рынках, в торговых лавках и университетах. Как и водится, поступки тамплиеров начинали преувеличиваться, искажаться и обрастать легендами. Некоторую заслугу в этом можно было бы приписать и клюнийскому монаху, искусно внедрявшему в сознание простых обывателей некоторые мифы и вымыслы, подбрасывающего в разгорающийся костер тамплиеровской славы новые дрова. Бенедиктинская сеть в Палестине работала на будущий Орден — и работала отлично! Доходило до курьезов. Некий грузчик в порту Яффы утверждал, что лично видел, как Бизоль де Сент-Омер удерживал одной рукой за канат целый корабль, когда того понесло от пристани в открытое море; при этом он неистово клялся и божился. Другой человек рассказывал в трактире, что был свидетелем тому, как Людвиг фон Зегенгейм обратил в бегство около трех сотен сарацин, имея при себе лишь два длинных копья и оруженосца. Некий рыцарь в компании друзей уверял их о необычных свойствах меча Гуго де Пейна, который мог удлиняться на какую угодно длину, поскольку это был волшебный меч Лоэнгрина, найденный мессиром в Лангедоке. О Виченцо Тропези говорили, что это человек-птица и человек-рыба, а Андре де Монбар — чародей почище самого Мерлина, который может поджечь не только море, но и воздух! Многое другое болтали и об остальных рыцарях-тамплиерах: мол, Роже де Мондидье продал свой глаз персидскому дьяволу Иблису, и теперь из лопаток рыцаря растут две черные змеи, которые делают его непобедимым и сторожат его сон; маркиз де Сетина — человек, познавший все тайны вселенной, а граф Норфолк способен оживлять созданные им портреты и заставлять их служить себе; что же касается князя Гораджича — то он вовсе не князь, а счастливо избежавший смерти сам император Священной Римской Империи Генрих IV!
Рыцари, до которых докатывались подобные слухи, лишь посмеивались. Но политический вес тамплиеров в Иерусалимском королевстве неуклонно рос. Гуго де Пейна все чаще стали приглашать и во дворец Бодуэна, и на заседания Государственного Совета. С прибытием же в Палестину молодого, но пользующегося уже значительным авторитетом в католической церкви Бернара Клервоского, который был посвящен аббатом Сито в замыслы Гуго де Пейна, назрела пора об открытом провозглашении нового Ордена. Клюнийский монах, не встречавшийся с мессиром после трагической смерти Филиппа де Комбефиза, тайно известил его о том. Он явился в Тампль вместе с Бернаром Клервоским, и все трое долго обсуждали все возможные процедуры объявления Ордена Бедных Рыцарей Христа и Храма Соломонова и связанные с ним перипетии. Орден Храмовников или тамплиеров должен был провозгласить патриарх Адальберт на своей вечерней службе 19 августа 1113 года, а Бодуэн I, своей светской властью поддержать его. Соответствующее согласие обоих было истребовано.
