— А двумя-то у тебя и не получится… Поздним вечером в цитадель заглянул Рудольф Бломберг, принесший для поправки здоровья целую корзину с бутылками фалернского вина из погреба Гонзаго. Заслушавшись рассказами маркиза и подкрепляя себя вином, рыцари засиделись далеко заполночь, а Бломберг так и остался ночевать в. цитадели, устроившись прямо на полу. Никто не догадывался, что к этому времени сторожевые посты уже были вырезаны подкравшимися к вышкам мамлюками, а к крепости Фавор и цитадели неслышно стягивались египетские войска. Султан Насир готовил последнее, решительное наступление, поскольку уже целых два месяца безрезультатно топтался возле Син-аль-Набра, так и не продвинувшись в Палестину, не в силах преодолеть магическое сопротивление тамплиеров.
К рассвету крепость была полностью окружена и начался ее штурм. Одновременно с ним часть египетских войск была брошена на цитадель, но наступление на нее велось лишь снизу — по нескольким тропам, которые можно было защищать малым количеством воинов. Да султан Насир и не стремился немедленно расправиться с цитаделью и тамплиерами, хватило и того, что он просто блокировал ее, а главные силы кинул на крепость. Его войска прибывали с каждым часом и все поле возле Фавора уже покрывали вражеские части. Казалось, что он решил обрушить на крепость всю свою мощь, все стотысячное море людей! Страшное зрелище предстало взорам тамплиеров с высоты Синая: осадные машины били в крепостные стены, трещавшие под их ударами; тучи стрел с зажженной паклей летели на головы защитников; небывалый грохот и вой стоял в воздухе… Мамлюки ползли и по горным тропам, пробираясь между камней и кустарников к цитадели, но первую их атаку отбили еще на подступах: стрелы, дротики и копья полетели в их головы из окон и бойниц, не позволяя им продвинуться дальше. На всех подступах к цитадели, везде, где мог бы пролезть враг — Гуго де Пейн выставил вооруженных людей. Вместе с тем, он отдал приказ заранее перенести тяжелораненого Виченцо Тропези в пещеру, отправив туда же маркиза де Сетина, Монбара и Сандру. Барон Бломберг, оставшийся в цитадели, с досадой бил себя в грудь, не зная, как пробиться к своим иоаннитам в крепости. Но похоже, что это было уже и не нужно, поскольку вся крепость пылала, охваченная огнем. И ее не могло спасти ничто: ни «греческие штучки» Монбара, ни вновь появившееся над местом боя странное серебристое облако-диск, ни сам Господь!
За шесть часов осады крепостные стены были частично разрушены, в них образовались проломы, через которые хлынули толпы египтян и сельджуков. Жестокая битва разгорелась внутри Фавора. И продолжалась она до темноты, освещаемая горящими зданиями. Отчаянное сопротивление гарнизона и рыцарей-иоаннитов не прекращалось, а в цитадели были бессильны чем-либо помочь им. Наступала развязка трагедии. Молча смотрел де Пейн на гибель внизу христианского войска, которое целых два месяца противостояло более чем в сто раз превосходящим силам султана Насира. Два месяца они сдерживали нашествие египтян в Палестину, выигрывая время и спасая Иерусалим. Два месяца мужественно стояли непроходимой стеной на пути врага. И вот — все они, доверившие ему свои жизни, — пали на поле брани. Он видел, как мамлюки подняли на пики тело последнего коменданта крепости капитана Гронжора и, не давая ему опуститься на землю, перебрасывали друг другу; как рубили головы раненым и тащили за волосы женщин; как преследовали пытавшихся спастись бегством; как сбросили с башни несчастного предателя Гонзаго, которому не помогли его мольбы о пощаде… Фавор пал, раздавленный словно яичная скорлупа в кулаке султана Насира. Но оставалась еще цитадель — последний оплот на горе Синай. И девятнадцать человек встретили ночь, пропахшую кровью и ненавистью, в ожидании утреннего штурма…
— Проклятый граф Танкред! — ругался Бизоль, глядя на догорающую крепость. — Если я останусь жив, я проломлю ему голову этим кулаком! — и он сжал костяшки пальцев с такой силой, что они побелели.
— Есть две возможности спастись, — промолвил граф Зегенгейм, — уйти высоко в горы и рассредоточиться там, либо попытаться выбраться через пещеру.
— Но на прощание мы как следует хлопнем дверью, — добавил Гуго де Пейн.
— Каким образом? — спросил барон Бломберг.
— Монбар приготовил последний сюрприз султану Насиру, — заметил князь Гораджич, показывая на вытаскиваемые Аршамбо и Ниваром ящики и устанавливаемые ими вдоль стен. — Они надолго запомнят тамплиеров…
