Этой ночью никто из защитников цитадели не сомкнул глаз. А когда первые лучи солнца заалели на востоке, они увидели строящиеся внизу войска султана, готовые ринуться на приступ цитадели. На том месте, где когда-то стояла крепость Фавор, догорал огромный костер. Огонь, поглотивший два месяца назад египтян, расправился и с христианским войском. Прозвучали рожки, возвещающие о начале штурма. И вновь воздух огласился криком и воем наступающих мусульман; словно полчища муравьев они полезли на гору, устремляясь к цитадели. Сбив первую волну самых отчаянных смельчаков, де Пейн понял, что задерживаться здесь далее просто бессмысленно: египтяне завалят цитадель своими трупами и погребут под ними всех тамплиеров. Он отдал приказ отступить в пещеру. Оставшись один в цитадели, де Пейн бросил последний взгляд на верно служившее им жилище, простоявшее на Синае более шестидесяти дней. Затем он швырнул факел в угол и подождал, пока огонь не начал лизать стену. Повернувшись, Гуго вышел из цитадели и поспешил по узкой тропе к пещере, пригибаясь от свистящих вокруг стрел. Все его товарищи уже были там; они ждали его в сталактитовом зале, на берегу подземного озера.
— Ну как там наши друзья-мамлюки? — спросил Зегенгейм.
— Ползут, — отозвался де Пейн. — В самое пекло.
Ждать оставалось недолго. Через несколько минут когда напряжение достигло предела, ужасающий грохот потряс своды пещеры; казалось, вся гора Синай раскололась пополам и рухнула на землю. Стены внутри зала пошли трещинами, массивные сталактиты с потолка рухнули в озеро, а вода выплеснулась на берег и окатила людей; забили фонтаны и все пространство окуталось серой пылью, взметнувшейся в воздух. Но то, что произошло снаружи, было еще страшнее. Когда огонь добрался до ящиков Монбара с его взрывной смесью, а мамлюки окружили цитадель, — она буквально взлетела на воздух, раздираемая адским пламенем! Груды обломков, бревен, камней посыпались на стоявшие у подножия Синая войска; оторванные головы, туловища, конечности летали по воздуху, разбрасываемые на сотни метров. Чудовищный взрыв оглушил, поверг в ужас многотысячную толпу египтян. Сам султан Насир был повержен на землю и придавлен осколком скалы, лишь чудом избежав смерти: его вытащили из-под камней полуживого, с обгоревшими волосами и одеждой. Стоны и хрипы несчастных разносились со всех сторон. На месте цитадели зияла огромная впадина, отсвечивая на солнце прожилками горных пород, а пепел и пыль еще долго носились в небе, затмевая ясный день. Вход в пещеру был полностью завален обрушившимся склоном.
— Все кончено… — произнес оглохший от взрыва принц Санджар, стоя на пепелище крепости Фавор. Застывший рядом Умар Рахмон тряс головой, лицо его было покрыто грязью и копотью. Вытянутой ладонью он указывал куда-то за спину Санджара.
— Смотри, повелитель! — произнес он, вытирая залепленные песком глаза. — Все только начинается!..
Там, куда он показывал, на линии горизонта выдвигались цепи сверкающих доспехами рыцарей; кони их били копытами, а на древках копий развевались разноцветные флажки и знамена. Не было слышно рожков и труб, но звуки их угадывались в продолжавшем дрожать после взрыва цитадели воздухе. И цепь рыцарей, охватывающая несколько миль, все увеличивалась и ширилась. То было войско, приведенное к границе графом Танкредом.
А в пещере, вслед за первой выброшенной на берег волной, последовала вторая — еще более сильная, которая сбила людей с ног и чуть не увлекла за собой, в озеро. Было похоже на то, что какой-то источник прорвался на его дне после землетрясения, и бьет оттуда фонтаном, прорываясь сквозь толщу воды. Своды пещеры продолжали трястись, а пол под ногами рыцарей и оруженосцев ходил ходуном.
