Мамлюки дождались, когда Гуго де Пейн поравняется с ними, и лишь тогда выскочили из засады, перегородив и отрезав путь спереди и сзади. Десять человек мгновенно бросились на всадника нанося ему и коню беспорядочные удары мечами. Но тотчас же из высокой травы выскочили другие люди — незаметно подкравшиеся оруженосцы тамплиеров; они яростно атаковали мамлюков, оторвав их от упавшего на землю всадника. Краткий, но жестокий бой длился всего несколько минут. Внезапное появление Сандры, Раймонда и остальных спасло Гуго де Пейна. Когда он сбросил с себя мертвого мамлюка и поднялся с земли, то первым увидел улыбающееся лицо Дижона — оруженосца Сент-Омера.
— Это я его проткнул! — сказала копия Бизоля, указывая на сарацина, а заодно и отряхивая плащ де Пейна. — Эге! Да вы в крови!
— Пустяки, — отозвался Гуго, не чувствуя боли. Он даже не стал вмешиваться в заканчивающуюся схватку. Все оруженосцы столь умело овладели приемами тамплиеров, что у мамлюков не оказалось никаких шансов: пятеро из них были заколоты, остальные бросились в бегство.
— Где ваши лошади? — спросил Гуго. — И что вы вообще, черт подери, тут делаете? Хотите захватить Син-аль-Набр?
— Лошади тут, неподалеку! — ответил подбежавший Раймонд.
— Как, и Сандра здесь? — удивился Гуго.
— Здесь, — отозвалась девушка. — Вам надо перевязать плечо.
— А вам — надрать уши! — чуть улыбнулся де Пейн, пытаясь выглядеть строго. Но он не мог гневаться видя взволнованные, ставшие уже родными, лица оруженосцев, прошедших за несколько лет в Палестине суровые испытания и не сломавшихся под их тяжестью. Притянув к себе за шею левой рукой Сандру, он отечески поцеловал ее в опаленный солнцем лоб; другой рукой, Гуго потрепал за волосы Раймонда.
— А ведь не долог тот день, когда тебя надо будет посвящать в рыцари! — задумчиво произнес он, словно впервые заметив, как вырос и возмужал его оруженосец, превратившись из угловатого мальчишки в статного юношу. — А теперь — в путь!
На развилке они встретились с Людвигом и Бизолем, и уже все вместе понеслись к крепости; по дороге Гуго рассказал тамплиерам о переговорах с принцем Санджаром.
— Хорошо уже то, что маркиз жив! — воскликнул Бизоль, — А звездочета я сам притащу на развилку в мешке…
— Смотри только, чтобы мешок не оказался дырявым! — пошутил де Пейн. — Туокай сейчас для нас на вес золота.
Подъезжая к крепости, они увидели столпившихся на ее стенах людей: все смотрели вверх, указывая на все тот же зависший над Фавором диск, похожий на облако или блюдо. Остановились и рыцари с оруженосцами, пораженные необычным зрелищем.
— Что за дьявольщина! — пробормотал Бизоль, которому было не по душе все то, что выходило за рамки его понимания. — Как ты думаешь, Гуго, не метнуть ли в эту штуковину копье?
— Перестань! — отозвался де Пейн. — Что за детское желание совать палку в каждый муравейник!
— К тому же, как мне кажется, — задумчиво заметил Людвиг, — муравьями сейчас являемся мы сами — если смотреть на нас с этого облака.
— Может быть, так оно и есть, — согласился Гуго де Пейн.
А в цитадели их ждало неприятное известие. Граф Норфолк сообщил, что явившийся час назад Гонзаго увел звездочета с собой, якобы по приказу де Пейна. Гуго и Бизоль поспешили в крепость: но ни коменданта, ни Туокая там не было. И никто не знал где они находятся.
Меня ведет погибель в поводу.
С ней обручен, наверно, навсегда я:
Ведь, зная, что есть благо, выбираю
Я не блаженство рая, а беду…
Комендант крепости Фавор Рауль Гонзаго давно понял, что очередное наступление египтян сметет их всех с лица земли. Ужасная казнь лже-тамплиеров в Син-аль-Набре посеяла страх и смятение в его душе. Было ясно, что подобная участь ожидает и его самого. Затлели в мозгу старые планы: спастись, перейти на сторону султана Насира и принца Санджара… Но уйти одному — опасно, гораздо лучше, если он прихватит с собой и бесценного звездочета. И Гонзаго, дождавшись, когда цитадель покинули де Пейн, Зегенгейм и Бизоль, явился туда и увел Туокая с собой. Две заранее приготовленные лошади ждали его возле подножия Синая. Все складывалось удачно. Спустившись из цитадели, он развязал Туокаю руки, помог ему подняться в седло, объяснил, что они отправляются в Син-аль-Набр. Гонзаго не учел лишь одного: подозрительности Роже де Мондидье, который, незаметно выйдя из цитадели вслед за ним, неотступно шел невдалеке, прячась за кустарником и камнями. После того, как Гонзаго перерезал веревки звездочета, сомнений в намерениях коменданта крепости не оставалось. Всадники понеслись вперед, а Роже еле удалось поймать конного латника и позаимствовать его лошадь. Он начал преследовать беглецов, пустившись им наперерез — по горной тропе, мимо глубокого каньона, рассчитывая перекрыть им дорогу на подступах к Син-аль-Набру…
