— А-а! Убийца! Получай же, что ты заслужил! — в ярости закричал он, пронзая мечом бросившегося навстречу евнуха. Султан Юсуф встал около открытой двери, глядя на мертвую Катрин де Монморанси, которую де Пейн бережно положил на ковер. Князь Гораджич сражался с тремя евнухами, пытаясь пробиться к султану, но силы уже оставляли его; смертельная темнота начинала застилать зрение. Он разрубил еще одного алжирца и ранил в плечо третьего, но по лестнице уже бежали остальные слуги. Тем временем султану Юсуфу пришлось обнажить меч против напавшего на него Гуго де Пейна, дравшегося ожесточенно и молча, — он понял, кто перед ним, и какую роль он, султан, сыграл в его жизни. Это был поединок отложенный временем на пятнадцать лет, но который все равно должен был произойти — если не на земле то в ином мире. Смерть Катрин свела их лицом к лицу, и один из них должен был умереть… Краем глаза де Пейн увидел, как упал, выронив из ослабевших рук меч, князь Гораджич, и с удвоенной яростью накинулся на человека, укравшего его любовь, изменившего его судьбу. Клинок мессира, как Божье возмездие, мелькнул перед лицом султана и наполовину вошел в живот, окрасив кровью пышные одежды. Гуго с силой вытащил меч, отступил на несколько шагов назад и отбил атаку трех слуг бросившихся на помощь своему хозяину. Но было уже поздно. Султан истекал кровью, придерживая рукой рану и вываливающиеся внутренности. В комнату ворвались еще пятеро алжирцев, в ужасе замерев при виде шатающегося султана Юсуфа ибн-Ташфина, могущественного правителя Магриба, принявшего столь страшную и неожиданную смерть в центре Иерусалима. Они готовы были разорвать рыцаря, осмелившегося поднять руку на их владыку.
— Остановитесь! — крикнул султан Юсуф, глядя с каким-то удивлением на мессира. Но в его глазах не было ненависти, лишь сожаление и печаль. — Остановитесь! — повторил он, и слуги опустили мечи, повернувшись к нему лицом. — Я не хочу здесь умирать, увезите меня отсюда… Никто не должен знать, что здесь произошло, — речь его прерывалась, а в горле пузырилась густая кровь. — Султан уходит… по воле Аллаха, а не от руки… неверного…
Взгляд его еще раз задержался на суровом лице де Пейна, чей меч был выставлен в его сторону, как неумолимое жало змеи.
— Ваше… имя? — через силу спросил султан Юсуф.
— Гуго де Пейн, — промолвил мессир глухим голосом.
— Я… знал… — голова султана склонилась на грудь; тотчас же слуги и евнухи подхватили его под руки и, не оглядываясь на рыцаря, торопливо понесли вниз, стремясь выполнить последнюю волю своего правителя. Через минуту под окнами раздался топот копыт.
Гуго де Пейн подошел к неподвижно лежащему на полу Милану Гораджичу и опустился перед ним на колени. Сердце сербского князя, вечного странника и искателя приключений не билось…
Такая мощь — и прах такой! Глядим,
Как град, что мир топтал неудержимо
И все крушил, как зверь несокрушимый,
Сам в прах затоптан временем глухим…
Маркиз де Сетина и Андре де Монбар очнулись в кромешной темноте, на зная, сколько прошло времени с тех пор, как они оба потеряли сознание. Оба тамплиера чувствовали себя так, словно сражались с целым войском или несколько часов таскали тяжелые камни. С трудом зажегши факел, они огляделись. Тот же узкий, наклонный коридор, пропитанные плесенью пол и стены, сломанный меч маркиза, но — никаких следов присутствия посторонних, неведомых существ со страшными когтями, никаких ран на теле…
— Что же это было? — спросил Монбар. — Мне чудились ползущие на нас твари… кто-то же бросил меня на стену?
— А мой меч? И зеленые глаза, эти красные огоньки из темноты? Кто-то играет с нами в скверные игры, — добавил маркиз. — Если только мы оба с вами не впали в состояние гипноза. Так бывает, Восток — таит много загадок. Я знаю, что существует подземный газ, способный вызвать подобное нарушение психики, когда сражаешься с воображаемыми врагами и принимаешь собственную тень за исчадие ада!
— В таком случае хорошо, что мы не напали друг на друга, — заметил Монбар. — Однако, нам надо как-то выбираться отсюда. Путь назад отрезан завалом. Пойдемте вперед — и будь что будет…
Оба рыцаря осторожно двинулись дальше, с тревогой всматриваясь в неведомую пустоту и прислушиваясь к каждому шороху. Коридор уходил глубоко вниз и они шли уже достаточно долго, а конца его все не было видно.
— Вам не кажется, что мы скоро пройдем всю толщу земли насквозь и вынырнем на поверхность где-нибудь в Индии? — невесело пошутил Андре де Монбар.
— У нас нет иного выхода, — отозвался маркиз. — Чувствуете? Кажется, повеяло свежим воздухом?
— Да, несомненно, — согласился Андре. — Пламя качнулось.
