Пленных разбойников, чей жалкий вид вызывал отвращение, погнали к стоянке де Пейна, — и первые лучи восходящего солнца освещали согнутые спины лже-тамплиеров, с которых сорвали белые плащи с восьмиконечными красными крестами. По дороге Гуго рассказал Роже о происшедшем в Иерусалиме несчастье — смерти Милана Гораджича и Катрин де Монморанси, пожаре в храме и гибели несчастных, сгоревших заживо. Это известие повергло одноглазого рыцаря в глубокую печаль. Понуро склонив голову, он молча ехал рядом с мессиром…
Разбойников привязали к старому дубу, отделив от них лишь главаря — Этьена Лабе, которого увел в свой шатер Жак Греналь, чтобы лично охранять негодяя. Разместили и измученных пленниц, заботу о которых взяла на себя баронесса Левенкур. Рыцари же и латники, не спавшие всю ночь, разбрелись по своим палаткам, чтобы отдохнуть перед тем, как продолжить путь. Лагерь замер, окутанный утренним сиреневым туманом.
В эти часы не спал лишь один человек, вынашивающий в своей голове коварные планы. Его воспаленный от любви мозг уже не мог справиться с рыцарскими законами чести; ядовитая змея ненависти и мести ужалила его в самое сердце. То был Ренэ Алансон. Он узнал Этьена Лабе, державшего их в плену вместе с Анной Комнин, и понял, что сам дьявол предоставляет ему последний шанс — повернуть колесо судьбы в его сторону. Выхаживая в своем шатре, Ренэ тщательно обдумал как использовать захваченного разбойника в своих целях. Последние сомнения покинули его, и он вышел на воздух, направившись к палатке Жака Греналя.
Лабе, связанный по рукам и ногам, лежал в углу, равнодушно посмотрев на вошедшего, и снова закрыв глаза. Греналь приподнял голову и весело спросил:
— Пришли полюбоваться на самого грозного разбойника Триполи? Сейчас он похож на мокрого индюка, не так ли?
— Да, да, — согласился Алансон. — Не могли бы вы оставить нас наедине на несколько минут? Этот человек похитил наши драгоценности, когда мы с баронессой ехали в Иерусалим. Я хочу выяснить — где он их прячет.
— Хорошо, — подумав немного, ответил Жак Греналь. — Но будьте осторожны. Даже голодный крокодил менее опасен, чем Этьен Лабе. Я буду неподалеку! — и рыцарь, завернувшись в плащ, вышел из шатра.
— Не видать вам драгоценностей, как своей задницы! — зло засмеялся Лабе. — Сожалею, что мне тогда не удалось прикончить вас и насладиться с вашей спутницей!
Ренэ подавил негодование и подошел ближе. Некоторое время он внимательно разглядывал разбойника.
— Ну чего уставился? — выкрикнул Лабе, собираясь плюнуть в царедворца.
— Я, как видите, не держу на вас зла, — произнес Алансон. — Более того, предлагаю вам помощь. А драгоценности мне не нужны.
— Говорите яснее, — насторожился Лабе, нюхом почувствовавший спасение.
— Я могу освободить вас, — тихо сказал Ренэ. — Но только за одну услугу.
— Какую? — глаза разбойника заблестели.
— Здесь рядом, в шатре, спит человек, которого вы должны убить. Его зовут Гуго де Пейн. Охраны никакой, лагерь дремлет, часовых нет. Когда вы сделаете это — я дам вам лошадь — и вы свободны. Решайте.
Произнеся это, Алансон отшатнулся; лицо его побледнело, а на лбу выступил пот: но отступать было поздно.
— Да хоть целую дюжину де Пейнов! — радостно прошептал Лабе и потряс связанными руками. — А веревки?
— Сейчас… — отозвался Алансон и высунулся из шатра, сделав знак Греналю. Тот вошел внутрь, покосившись на разбойника.
— С чего это у него такая довольная рожа? — спросил он. Словно ему показали сковородку, на которой он будет поджариваться в аду! Признался он, где прячет драгоценности?
— Нет, — покачал головой Алансон, делая шаг в сторону.
— Вы не умеете разговаривать с людьми, подобного сорта, — улыбнулся Греналь. — Давайте я попро… — но он не успел договорить: в его спину под лопатку вошло острие кинжала, который держал в руке Алансон. Жак Греналь повернул к нему голову, в глазах застыло недоумение, а улыбка начала медленно исчезать с лица.
— Вытащи… — прохрипел он, испытывая невыносимую боль. Ренэ потянул за рукоятку кинжала, и Жак Греналь рухнул на пол, коснувшись головой ног Этьена Лабе.
— Вот это по-нашему! — восторженно прошептал разбойник, протягивая Ренэ связанные руки. Алансон быстро перерезал веревки и протянул ему кинжал.
— Шатер де Пейна слева отсюда, — произнес он. — Торопитесь. Сейчас я приведу лошадь.
— Все будет в лучшем виде, — пообещал разбойник, разминая затекшие руки и ноги. — А как же вы?
— А что — я? Я здесь не при чем.
— И то верно, — согласился Лабе. — Ловко вы все продумали. Ваша матушка, часом, не крутила амуры с дьяволом?
— Хватит болтать. Время уходит.
