Тем временем, Людвиг фон Зегенгейм знакомился с оградительными укреплениями крепостей Керак и Монреаль. Он счел их недостаточно надежными и плохо обороняемыми: рвы были полузасыпаны землей и песком, дорога между двумя форпостами, вязкая и раздолбленная, почти непроходима, а применяемые против неприятельской конницы специальные железные шипы, напоминающие свернувшихся ежей, проданы или переплавлены интендантами для торговых целей. Вместе с тем, вблизи крепостей то и дело появлялись немногочисленные отряды сельджуков, которые словно дразнили воинов. Лишь только из ворот выезжала рыцарская конница, как сельджуки обращались в бегство, пытаясь, по своей привычке, заманить их в ловушку в каком-нибудь из ущельев.
Охрану крепостей осуществляли иоанниты — рыцари Ордена госпитальеров или Всадников госпиталя святого Иоанна Иерусалимского, основанного монахами в конце прошлого века. Поначалу, они лишь заботились о страждущих и бездомных и излечивали больных, но со временем, Орден перерос в политическую организацию, поддерживающую основы католической веры в Палестине. Так получилось, что визит Людвига фон Зегенгейма совпал с пребыванием в Монреале великого магистра иоаннитов, барона Тома Жирара. Бывшему священнику из Льежа, сменившему рясу на рыцарские доспехи, пятидесятилетнему, сухощавому и слегка горбатому педанту с аскетическим лицом, не понравились дотошность и заинтересованность во всем немецкого графа, хотя у того и была бумага, подписанная самим могущественным Лионом Танкредом, разрешающая Людвигу фон Зегенгейму осматривать крепости. Глава иоаннитов настороженно и ревниво отнесся к прибывшим в Иерусалим рыцарям Гуго де Пейна, сразу же получившим отличное место жительства и начавшим пользоваться благосклонностью и особым расположением Бодуэна I. В их присутствии в городе он смутно чувствовал какую-то реальную угрозу для его Ордена, а интуиция еще никогда не подводила умного и расчетливого барона Жирара. Но пока он решил занять выжидательную позицию и понаблюдать, как поведут себя приехавшие в город рыцари. Через два месяца его агенты донесли, что Гуго де Пейн развил бурную деятельность, а его сподвижники разъехались по разным городам Палестины. С какой целью? Фактически — намечать пункты для контроля за передвижением паломников в Иерусалим. Но это, как понял барон Жирар, лишь видимая часть дерева, корни которого скрыты глубоко под землей. И великий магистр поспешил в Монреаль, куда, с некоторых пор, переместилась канцелярия Ордена иоаннитов, поскольку обе крепости практически принадлежали им. Но и здесь Жирар столкнулся с одним из рыцарей Гуго де Пейна, так что провести задуманную им акцию, чтобы поддержать и поднять еще выше престиж возглавляемого им Ордена, оказалось сложно. А акция эта заключалась в том, чтобы специально ослабив одну из крепостей, Керак, втянуть сельджуков в свою игру, возможно, даже пуститься на тайные переговоры с ихним вождем Мухаммедом или его сыном Санджаром, и — сдать туркам крепость, сохранив видимость боя. То, что при этом погибнут ничего не подозревающие о закулисной игре своего магистра защитники крепости и ее жители, женщины и дети, мало заботило барона Тома Жирара. В политике, как на войне — без жертв не обойтись, считал он. Затем, мощным ударом выбить сельджуков из Керака, вернуть крепость назад, и — торжественно вернуться в Иерусалим праздновать победу Ордена иоаннитов, что несомненно укрепит его влияние при дворе Бодуэна I. Но присутствие Людвига фон Зегенгейма путало ему все карты. Он отдал приказ чинить немецкому графу всяческие неприятности, создавать для него запретные зоны, мешать работать, возможно, идти на прямые оскорбления и угрозы, чтобы вынудить того уехать. Один из вариантов — пойти на самые крайние меры.
Зегенгейм почувствовал это на следующий день — по изменившемуся к нему отношению гарнизона крепости. Радушие монреальцев сменилось угрюмой настороженностью, а словоохотливость — тяжелым молчанием. Он стал ощущать на себе косые, враждебные взгляды, смешки за спиной, какую-то откровенную слежку. Сначала он не стал придавать этому особого значения, с легкой иронией думая о внезапной эпидемии подозрительности в Монреале; но вскоре, когда враждебность к нему начала все больше возрастать, призадумался — кому это выгодно и кто за всем этим стоит? Ясно было одно: что его любой ценой пытаются выжить из Монреаля. «Тем более я никуда не уеду», — решил Людвиг фон Зегенгейм, спутав в очередной раз карты магистра иоаннитов, барона Тома Жирара. Так произошло первое столкновение иоаннитов-госпитальеров и рыцарей Гуго де Пейна, прозванных тамплиерами.
