Молодец, Георгий, этот гончий верблюд от досады с ума сойдет, -
обрадовался Димитрий.
Только Дато тихонько вздохнул - ему было жаль Луарсаба. Как весело они
когда-то гнали турок у Сурама!
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
Луарсаб смотрит на храм Баграта, возвышающийся на крепостной горе,
смотрит на Ухимерион, кутаисскую цитадель, на медные пушки, выглядывающие
из-за каменных зубцов.
"Все это царственно, величественно, - думает Луарсаб, - но принадлежит
имеретинским Багратидам. Я, царь Картли, первенствовавший над всеми
грузинскими царями, здесь только гость, незваный гость. Где моя Картли? Где
мой народ? Где мое войско? Я один, обреченный на душевную пустоту,
обреченный на бездействие, на созерцание своей гибели. Зачем я стремился
уйти от плена? Нет, тогда я был прав, плен - это позор! Но прав ли я теперь,
отказываясь явиться к шаху, если даже коварный Аббас замыслил предательство?
Имею ли я право ради личного спасения подвергать трон опасности? Не мне ли
милостивый бог вручил охрану династии Багратиони? Не мне ли надлежит
прославить наш царственный род? Не я ли восприемник Давида Строителя,
воинственной Тамар, Георгия Блистательного? Какой ответ дам моим славным
предкам, когда богу будет угодно соединить нас? Нет, я не наложу пятно
позора на светлое царствование Багратидов. Да послужит мне примером Димитрий
Самопожертвователь, отдавший свою голову за спасение царства. Царь должен
царствовать или погибнуть".
В Имерети Шадиман начал тонкую беседу с Луарсабом, но был поражен, не
встретив отпора.
Луарсаб холодно сказал:
- Мною уже принято решение. Но я не помешаю князю Шадиману Бараташвили
выслуживаться перед шахом. Это будет плата верному воспитателю за
преданность.
Страдальческим голосом Шадиман убеждал царя: все помыслы, все священные
желания его, Шадимана, - вновь увидеть блистательного Луарсаба в Метехи.
Не дослушав, Луарсаб круто повернулся и вышел из опочивальни.
Напрасно Георгий Имеретинский и Теймураз клялись защитить Луарсаба от
домогательства шаха Аббаса.
Луарсаб твердо возразил:
- Рассчитываю договориться. Аббас ждет меня на моей земле. А упорство
послужит шаху оружием против меня и поможет Баграту, лжецу, поспешившему
принять магометанство, захватить трон.
Напрасно духовенство упрашивало Луарсаба не вверять свою судьбу врагу
Христа.
- Мой сын, не покидай Имерети. Иверская церковь поможет тебе вернуть
Картлийское царство, - уговаривал католикос Малахия.
Луарсаб смиренно возразил:
- Если шах замыслил коварство, пусть бог примет мою жертву. Если не
явлюсь, Аббас обрушит гнев на наши святыни. Поступок, неверный перед богом,
погубит мою душу. Праведный отец, я до конца моих дней буду верен святой
церкви. Поручаю себя миротворцу...
Католикос осенил Луарсаба крестным знамением.
Не помогла и мольба царицы.
Луарсаб проникновенно возразил:
- Благородная Тамар, ты назвалась матерью Тэкле. Ты можешь понять,
зачем мне дорожить жизнью, когда царицы нет. Свет померк в глазах, и сердце
захолодело. Пусть свершится начертанное судьбой.
И Луарсаб вскочил на коня.
- Остановись! - вскрикнул еще раз царь Имерети. - Разве не чувствуешь,
идешь на верную гибель!
- Остановись, мой брат Луарсаб, - умоляюще сказал Теймураз.
- Остановись, остановись! Остановись, царь Луарсаб! - кричал народ.
Затуманенным взором Луарсаб оглядел окруживших его имеретин.
- Люди, ваше волнение бальзамом льется на раненое сердце. Но царь
должен отвечать за подданных перед своей совестью.
Луарсаб тронул коня. Громкое рыдание царицы Тамары подхватили все
придворные. Где-то ударил колокол, и сразу во всех храмах Кутаиси зазвенели
колокола.
Это католикос Малахия приказал служить молебен о здравии царя Картли.
Луарсаба.
На рассвете прискакали "барсы" и сообщили о ночлеге Луарсаба в
пограничной с Картли имеретинской деревне. Саакадзе поспешил к шаху.
Аббас торопливо приказал подать охотничью одежду и вдруг удивленно
спросил: почему не Али-Баиндур обрадовал его вестью о прибытии Луарсаба?
- Шах-ин-шах, преданный тебе хан Али-Баиндур занят женскими
монастырями. Говорят, много красавиц ему удалось найти для своего гарема и
для гаремов других ханов.
Шах рассвирепел:
- Клянусь бородой Али, этот сластолюбец уверен - шах Аббас пришел в
Грузию обогащать ханские гаремы. Как осмелился дерзкий не интересоваться
происходящим по ту сторону Лихских гор?!
И гневно приказал Карчи-хану немедленно изгнать Али-Баиндура в Ганджу:
"Пусть благодарит аллаха, перегрузившего меня заботами о своих и чужих
царствах, иначе расправился бы с ним, как с турецким лазутчиком".
Саакадзе мысленно поздравил себя. Он давно изыскивал средство
избавиться от Али-Баиндура. Сейчас необходимо повидаться с азнаурами.
Квливидзе уехал. Азнаур Микеладзе временно должен занять его место и
завязать снова тесную связь с амкарами. "Барсы" прекратят разорение
монастырей, за которые в целях обогащения так яростно взялся Али-Баиндур.
