наших князей; пусть отбивают собственного царя, - для нас он не отец, а отчим.
- А вы что скажете, азнауры?
- Скажу, Георгий, без анчхабери, - выпрямился Квливидзе, - мы ему не
бурка! Когда холодно - в нее кутаются, а при жаре куда попало сбрасывают.
- Мне до Кахети дела нет. Столько уговаривал кахетинских азнауров, что
сам цвета пепла стал.
- Прав Гуния! И еще прибавлю: раз такой отважный полководец у них, пусть
изволят без нас шашками махать!
- Мы им не шуты, чтобы перед конем Теймураза на руках танцевать.
- Хорошо Даутбек сказал, на этом и порешим, - строго произнес Квливидзе.
- Народ жалко, - задумчиво проронил Дато, глаза его затуманило
воспоминание о Греми.
- При чем народ? Народ тоже должен иметь башку: посеял шаири, а хочет
собрать победу!
- Вот Дато настаивает, что я в шаири мало понимаю. Все же, думаю,
Димитрий прав: на поле битвы бешеный рев верблюдов больше полезен, чем нежный
лепет гурий!
- Молодец Гиви! - поощрительно опустил руку на плечо "барса" Георгий. -
Рад, мои друзья: ваше решение подтверждает мое. Сегодня прискакал гонец от царя
Теймураза.
- Гонец?
- Кто такой?
- Как пробрался?
- Придворный азнаур Лома... Видно, нарочно азнаура прислали - думают
смягчить наши сердца. Не легко было гонцу: дороги от Марабды до Кахети сарбазами
забиты. Надеется Лома, отсюда мы с войском будем его сопровождать... Раньше хочу
выслушать вас, потом ответ дать.
- А в Кахети что сейчас? - равнодушно спросил Мирван.
- Огонь. Кахети почти не осталось. Уверяет Лома, что царь как лев
дерется, но Иса-хан, как ежа, ловит его на крючок неожиданностей. Теймураз пишет
мне, будто я один могу противостоять боевым ухищрениям Иса-хана, просит забыть
перед лицом опасности распри и победой навек закрепить дружбу.
- До Марабдинского поля об этом обязан был думать! Разве первая битва не
показала, что лишь тебе, Моурави, по плечу война с шахом Аббасом? Но попробуй
разгроми Иса-хана с большим искусством, и Теймураз тут же вновь надменным царем
станет: "Мы возжелали..." Нет! Нельзя и не можем шаирописцу помочь, пусть к
Зурабу обратится... Почему подлый сосед заперся в Ананури?
- Почему, князь Иесей? Предполагаю, с Шадиманом сговорился; недаром один
княжеский дружинник моему сказал: "Теперь мой батони Квели Церетели
влиятельнейшим князем стал, сиятельный Шадиман без него не дышит".
- С азнауром Асламазом я согласен, пускай Зураб выручает тестя. Разве не
из-за глупой гордости кахетинского царя погиб мой славный отец, глава рода
Мухран-батони? Как смеет рассчитывать на нашу помощь?
- Вижу, разногласий меж нами нет. Сегодня же отпущу Лому, устно передам и
на бумаге закреплю наш ответ. Лживым посулам царя не верю. Если бы умел ценить
слово, давно бы изгнали врага. Об этом все. Дато, начертай мой ответ и вручи
Ломе. Я его не удостою второй беседой, ибо в лихолетье он, влиятельный азнаур,
много способствовал расколу между азнаурами Кахети и Картли.
- Найдешь Лому у моего деда.
Дато молча вышел: "Да, Георгий прав, и другие правы, но народ жалко..."
За два дня вырешили многое. Власть над Картли и знамя полководца доверили
Моурави. Знали: трудное дело сейчас воевать, когда враг, как клещами, сжал
горло, - знали и надеялись на Георгия Саакадзе.
Не дожидаясь утра, освещая себе путь смолистыми факелами, разъехались
князья и азнауры: "Не время гостить".
Выехали на свои стоянки Элизбар, Пануш, Матарс, выехал и Димитрий.
Только Дато, Даутбека и Ростома задержал Саакадзе. С ними он долго
обсуждал способ поднять хевсуров, пшавов и других горцев на войну с Хосро без
согласия Зураба Эристави, под чьей властью они очутились благодаря Теймуразу.
Для этого раньше всего предстояло лишить персов подземной дороги к Тбилиси. Это
вынудит Хосро или выйти за пределы городских укреплений и открыто сражаться с
Моурави, или последовать примеру Исмаил-хана и засесть в Тбилиси надолго.
Нельзя сказать, что Вардану надоело гостить в Носте, но он несколько
беспокоился: конечно, Нуца под защитой пасечника, которого Шадиман наградил
кисетом с марчили, а Исмаил-хан - почти новым шелковым халатом и ферманом на
неприкосновенность дома Нуцы; но все же в персидском стане и муравью не
безопасно... Гурген тоже ждет, когда отпустит его Моурави, и уедет к семье в
Гурию. Богат Гурген и может хоть год для вида торговать, а на самом деле беречь
товар и монеты до оживления Тбилиси... Приятно щекотало Вардана милостивое
внимание к нему Моурави. Гурген жил в доме Ростома, а его, Вардана, Моурави
пригласил в замок Носте. С Папуна можно хоть месяц говорить, скуке не будет
места на тахте. А еда! А вино! А покровительство благородной Русудан! Но надо
торопиться, Нуца одна среди врагов. Тут Вардан так и застыл, словно пораженный
стрелой: "Как же он вернется? В Тбилиси его схватят или совсем не впустят...
ведь ворота закрыты!"
В сильном волнении застал Эрасти купца. Два раза пришлось повторить
телохранителю, что Моурави и азнауры Дато, Даутбек и Ростом ждут его на беседу.
- Ну как, мой Вардан? Отдохнул немного? - приветствовал Саакадзе купца.
- Спасибо, Моурави, отдохнул, но не успокоился: Нуца одна.
