- А ты думаешь, мой царь, покои Георгия Десятого счастливее? Когда я еще
жил в замке отца, царя Дауда, однажды всю Кахети потрясла внезапная смерть моего
двоюродного деда. До меня впоследствии дошло, что царю Георгию преподнесли
вместе с вином индусский яд, а он, не собираясь умирать, блаженствовал на ложе
вон в том покое.
Беспокойно поежившись, Симон отвел глаза в сторону окна, чтобы не
встретиться со взором Шадимана, и глухо спросил:
- Может, дорогой Шадиман, перебраться мне в покои Симона Первого? Хорошо
получается: Симон Первый, следом Симон Второй...
- Не советую, дорогой Симон Второй, - за Шадимана ответил Хосро. - В
Картли не осталось столько золота, чтобы выкупить тебя, как Симона Первого, из
турецкого плена. Жаль, не догадался занять покои моей двоюродной бабушки, я бы
только там поселился, - Хосро подмигнул Шадиману, - живет, живет, и ни один
злодей на нее не покушается. Одно плохо: узнает - по всему Твалади плач подымет:
"Вот я, царица Мариам, наперсница великой Тамар, выгнанная царем Багратом и
ограбленная его дочерью, неблагодарной Гульшари, должна довольствоваться
подаяниями Георгия Саакадзе. И сейчас воцарившийся Симон не соблаговолил отнять
у Андукапара драгоценную шашку моего возлюбленного невинно убиенного супруга
Георгия Десятого!" А, князь?
На лице Шадимана не дрогнул ни один мускул. Он восхитился предложением
Хосро.
- Ты хорошо осведомлен, мой царевич, - и, повернувшись к Симону, изящно
склонил голову, - покои царицы Мариам великолепны! Там в стеклянном ящике
блаженствуют золотые рыбки. А рядом - молельня: уединенный приют для
отдохновения наложниц! Может, пожелаешь, мой царь?
- Нет, нет, Шадиман, покои Мариам принадлежат Тэкле. Я не войду туда,
хоть по богатству нет лучше их в Метехи.
- Ты прав, мой Симон, ни одни покои здесь не лишены приятных
воспоминаний, и за каждым углом можешь ожидать приятное. Но разве каждый царь не
должен развивать в себе вкус к встрече с ножом или ядом? К слову, мой князь
Шадиман, поговаривают, что в твоих личных покоях привидения водятся... Хорошо
еще, что в образе красивых княгинь.
- До твоего слуха, мой остроумный царевич, дошла правда, поэтому никому
не советую входить туда без моего приглашения, нет страшнее привидений, чем в
образе прекрасных княгинь.
- Если о покоях все, то поговорим о более важном, хотя бы о войне с
шайтаном, Георгием Саакадзе, сыном собаки, - счел нужным вступить в разговор
Исмаил-хан, окинув всех надменным взглядом.
- Да будет тебе известно, торопливый хан, - не скрыл гримасу
неудовольствия Хосро, - в присутствии царя придворные, даже приближенные, ждут,
когда пожелает заговорить о важных делах сам царь.
Исмаил-хан в бешенстве так прикусил губу, что показалась кровь. Симон
беспомощно заморгал, бросив умоляющий взор на смелого царевича. Сам он, царь, в
течение многих лет так привык к подчинению Исмаил-хану, что боялся возле него
даже кашлянуть. А Шадиман, покручивая благоухающие амброй усы, с нарастающим
удовольствием разглядывал слегка скуластое и слишком упрямое лицо царевича
Багратида.
Молчание длилось довольно долго. Исмаил-хан выражал протест усердной
чисткой бирюзы на перстне. Хосро-мирза, полуприкрыв хитрые глаза, подавал хану
совет не лишать бирюзу приятного оттенка. Наконец Симон понял, что должен, как
царь, начать военный разговор.
- Исмаил-хан, самый замечательный воин, - и, заметив ироническую улыбку
царевича, - и Хосро-мирза, самый замечательный воин, надо начать войну с
Георгием Саакадзе, сыном собаки.
- Война, мой царь, с Георгием Саакадзе давно началась, - голос Хосро
зазвенел, как плитки серебра, упавшие на мрамор, - горжусь, что аллах в своих
милостях не обошел меня счастьем сражаться с Непобедимым. Такой противник
возвеличивает пехлевана и веселит его руку, а с сыном собаки пусть сражается
Исмаил-хан, для этого не нужна особенно острая шашка.
- Шах-ин-шах послал меня не для войны, - вскипел Исмаил-хан, - а...
- Для беседы?.. Не скрывая, отвечу: для разговора о делах царства
необходим особо отточенный язык, - одним свирепым взглядом не сразишь даже
муху!.. Шах-ин-шах повелел мне освободить тебя от обязанностей советника царя
Симона и направить с крепостными сарбазами на поле боя, дабы ты мог расправить
залежавшиеся плечи, а твои сарбазы - застоявшиеся ноги. Главным везиром при царе
Симоне Втором грозный "лев Ирана" повелел быть князю Шадиману Бараташвили. Ему
же поручается подобрать свиту царя из верных "солнцу Ирана" князей. Велик шах
Аббас!
- Клянусь Неджефом! - прохрипел оскорбленный Исмаил-хан, мечтавший стать
везиром в Метехи. - И я немало услуг оказал царю Симону!
- Э, дорогой хан, что стоит услуга, которая уже оказана?
- Князь Шадиман прав, - засмеялся Хосро. - Сейчас тебе предстоит, хан,
оказать услугу Ирану. Ты отправишься с сарбазами в Носте.
- Бисмиллах! Не попал ли в мои уши кусок пустыни? Почему меня на самый
опасный край?
- Ты считаешь, хан, конуру сына собаки опасной?
- Дозволь мне, светлый царь, выразить свои скудные мысли.
- Говори! Князь Шадиман всегда полезное советовал. - Симон как-то
преобразился. Ведь избавление от Исмаила равно счастью вырваться из объятий
