Джандиери тут же с отчаяньем ответил:
- На тебя, Моурави, надеемся. Направь дружины в Кахети, и царь Теймураз
клятвенно заверит: "Мы возжелали вручить тебе власть!"
- Его клятва легче воробьиного пуха! Обманул в Гонио и после не стыдился
обманывать... Я навсегда потерял к нему доверие. И пусть знает: Георгий Саакадзе
не признает его царем! Не ему ли обязаны кахетинцы сейчас гибелью царства? Но не
в этом несчастье: не могу оказать помощь Кахети, если бы и хотел, - Картли в
опасности!.. Странно, князь, как не додумались вы заблаговременно тушин с гор
спустить, потом устроить в лесу на пути к горным тропам две-три линии ловушек?
Разве не ясно было - хан первым долгом пресечет источник помощи. Не я ли учил на
Дигоми ваших чередовых ишаков в подобных случаях метать огненные стрелы? Собаки
ринулись бы назад и такую сумятицу внесли бы в основные персидские войска, что
голыми руками их в турий рог согнули б...
- Ты меня не учил, Моурави, может, из всех я самый большой ишак! Знал -
так случится, и малодушно не поднял князей против Теймураза, не настоял на
передаче тебе воинской власти. А теперь осознал: ты бы победил Иса-хана... И
победишь Хосро-мирзу!
- Нет, князь, и одержал бы теперь над шахом окончательную победу, но
владетели не допустят. Лучше им под властью персов прозябать, чем опять меня в
силе лицезреть... Сейчас решил бороться за народ; думаю, сохраню мою Картли и
картлийцев. В этом мне, сам того не подозревая, помогает Шадиман... Тебе
советую, пока не поздно, скачи в Ананури, дорога в горы моими азнаурами очищена.
Уговори Зураба помочь своему тестю. А если там Нестан-Дареджан и царица, пусть
тоже требуют. Возможно, капля совести осталась у корыстолюбивого арагвинца,
тогда должен помочь.
- А ты, Моурави, не против ли Зураба готовишь удар? Твоя стоянка слишком
близка к его пределам.
- Не совсем против арагвинца, его время придет. Я жду более крупного
зверя... Не нравится мне тишина у горцев, не допускаю, чтобы ко мне на помощь не
рвались. Выходит, бессильны... или им уже преградили путь в Картли. Но кто?
Зураб? Хосро? Может, совместно? Видишь, мой доброжелатель князь Джандиери, какое
трудное положение у горсточки азнаурских дружин.
- До Кахети, Моурави, дошло, что князья Мухран-батони и Ксанский Иесей с
тобою.
- Благодаря предательству Зураба война так развернулась, что им едва
хватит войска личные владения отстоять... Но все же и мне уделяют внимание.
Мирван проходы к Картли от Иса-хана обороняет, а остальные мухранцы разбрелись
по своим крепостям и сторожевым башням. К большой войне готовятся: думают, Зураб
на них нападет. У Ксанских Эристави такая же забота... Остальные князья, тебе,
думаю, известно, сейчас за свое предательство ферманы на неприкосновенность
замков получили от Хосро-мирзы.
- Где, где были глаза у князей Кахети? Где их разум? Почему тобою
пренебрегли? Такого Моурави упустить! Но ты, Моурави, не в опасности ли? Почему
не спасаешь себя? Семью? Ведь не сможешь без дружин противостоять Иса-хану.
- Смогу и против Хосро-мирзы. Воевать надо не только оружием, как ты,
князь, в этом убедился, но и хитростью.
- В бешенство можно не только собак привести. Увидишь, дорогой, как
начнут кусать друг друга князья. Такое низвергнется, что всемирный потоп им
дождичком покажется! - И Дато, до сих пор молчавший, заразительно засмеялся.
- Я другое посоветую, - стукнул Даутбек по рукоятке клинка: - Пусть
богоравный у первосвятителя войско требует. Не кто иной, как святой отец, мог
разобщить нас, - значит, хотел или нет, но содействовал персам уничтожить
Кахети.
- Выходит, и Картли... - вздохнул Джандиери. - Вот что порождает
трусость! Я собою возмущаюсь; ведь знал, и днем и ночью знал!.. А что теперь?
Картли не устоять! Значит - и Кахети!
- Пока целы.
- Еще то скажи, Даутбек, - твердо проговорил Дато, - много труда положат
персы, много сарбазов на грузинской земле ляжет, - а еще неизвестно, достигнут
ли той победы, какую ждет шах Аббас. Мы дешево свою жизнь не отдадим.
- Есть победы хуже поражения, - добавил Саакадзе, - такую уготовал я
Симону Второму... Ручаюсь тебе, князь, два года он у меня пробудет подобно крысе
в мышеловке. Тбилиси для него хотя и обширная, но все же башня для больших
преступников... С персами дружит, их волю выполняет - значит не царь грузин!
Невольно поднялся князь Джандиери и стоя, с уважением и даже робостью,
слушал Моурави. Теперь яснее, чем когда-либо, он понял, что потерял царь
Теймураз в лице Георгия Саакадзе.
По совету Саакадзе Джандиери выехал в Ананури... Солнце багровым диском
легло на верхушки гор. Было тихо - ни урчания зверя, ни пения птиц. И от этой
невыносимо тяжелой тишины страх охватил князя. Ему казалось: лежит Грузия в
обломках, покрытая багрово-кровавой персидской чадрой.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
Копыта чьих только коней не стучали о плиты каменного двора Метехи!
Въезжали в главные ворота надменные владетели, торопясь соединиться с царем,
дабы встретить на поле брани врага, или спеша к царю на пир, на охоту, или у
гроба печалиться, а иногда и радоваться... Въезжали чужестранные послы, тая в
