Тут дед моего отца, которому совсем легко стало идти, такое ответил:
"Напрасно, хвостатый, стараешься! Не иначе как от зависти, что тебя в рай не
пускают, смущаешь народ". Хвостатый даже уши поднял: "А по-твоему, я откуда
свалился? Смотрели, смотрели мы, ангелы, поумневшие за сто тысяч пасох, на
горестную жизнь неосторожных, которые на земле день и ночь в рай просились, воск
тратили, лбом каменные плиты разглаживали, - зачем скрывать? - раньше много над
ними смеялись, потом украдкой от ангелов-приспешников, в угоду богу вылизывающих
добела свои крылья, начали собираться под густой тучею и придумывать, как
оказать помощь попавшим по невежеству в рай... Самый старший из нас придумал. И
однажды ночью, когда от храпа рая словно в лихорадке дрожали звезды, собрались
мы в сад и набросились на кусты и деревья. Дружно принялись за дело - все плоды
оборвали, до седьмого неба фруктовые горы выросли. Все же о несчастных подумали
и на каждой ветке по одному яблоку оставили. С грушами, персиками, виноградом
тоже так поступили, с миндалем тоже, даже лишние розы съели.
Вылетели утром ангелы в райский сад, увидели такое бедствие и от ужаса на
облако сели, - потому на земле дождь сразу пошел, град тоже стал падать; а люди
внизу удивляются: что такое, еще март не настал, а уже весна!.. Один ангел,
который всегда богу в уши про все шептал, раньше других взлетел с облака и
крыльями замахал, этим бога разбудил. Вскочил властелин неба со стоаршинной
сладкой тахты, сбросил воздушное одеяло, вбежал в сад и в гневе крикнул: "Кто
против неба осмелился руку поднять?! Вон! Низвергнуть ослушников! Да будет ад!"
От божьего крика мы, ослушники, на двести аршин вверх подпрыгнули; а когда назад
опустились, заметили, что на задах хвосты выросли. Потом догадались: для
удобства ангелов старался бог, ибо, схватив за хвосты, крылатые братья стали
сбрасывать нас с неба...
Только хоть и знают все, что бог умный, а большую ошибку допустил: хвосты
нам приделал, а ум и веселый характер забыл отнять... Летели мы сверху, и от
нашего хохота земля затрещала. Так мы головами вниз через трещины на самое дно
упали, а там адский огонь танцами нас встретил. Вскочили, а у всех ноги в
копытах, смотрим друг на друга - и такой смех подняли, что огонь в испуге
зашатался и осветил весь ад. Тут увидели, что вместо белых черными стали. Потом
узнали: которые за деревья зацепились и в лес упали - зелеными стали, которые в
воду упали - серыми стали, только характер общий остался... Десять тысяч пасох
прошло, и ни разу черные, зеленые и серые не пожалели, что с неба свалились...
Хотим повеселиться - хвостами горы рассекаем, золото, серебро, медь тоже
копытами выбрасываем...
Тут люди с криками: "Мое! Мое!", как бешеные собаки, рычат. Ни огонь, ни
вода, ни лес, ни пропасть - ничто не может удержать глупцов: "Мы нашли! Наше,
наше!" С кинжалами и шашками друг на друга бросаются, стрелами угощают. Кто
сильный, к себе тащит, кто слабый, от зависти зубами землю кусает... Глупцы
больше от драки умирают, чем от смерти... Очень любим хатабала - зеленые, серые,
черные слетаются на пир. Серу и огонь в тучу превращаем, чтобы небу тоже жарко
было... Напрасно на нас клевещут, что рады каждому: давно грешников в ад не
пускаем - духоты не любим. Пускай куда хотят идут... Исключение для красивых
женщин делаем, а дураки нам ни к чему... Вот, Варам, еще много забав в запасе
имеем, никогда не скучаем. Хотим, из земли горячую воду наверх подаем, лаву
тоже. Хотим, на земле с людьми немножко веселимся, города трясем, деревни тоже.
Только глупцам ничего не помогает... А нам помогает очень, - что делать,
характер такой имеем, любим память о себе оставлять, ум прибавлять человеку...
Что, Варам, легко тебе стало?" - "Совсем мешка не чувствую, спасибо тебе,
хвостатый! Вот мой дом..." Тут черт громко захохотал: "На здоровье, кушай,
дорогой!"
Оглянулся дед моего отца, а на спине у него пустой мешок висит. Ни
хвостатого, ни бесхвостого не увидел, только след от муки по земле тянется... С
того времени вся наша семья такой закон помнит: взваливать столько на себя,
сколько донести сможешь. И теперь, когда управитель Марабды хотел еще одну
важную весть доверить, - отказался взять, ибо вы не хуже черта прогрызли бы мою
шкуру, чтобы все из нее высыпать.
Долго хохотали ополченцы, затем, напоив старика вином и угостив жареным
козленком, отпустили в Тбилиси, научив, как разбогатеть за счет князя, да
пригрозили: если таким же ободранным ишаком возвращаться будет, то вместо вина
заставят лягушку проглотить...
Водоворот событий захлестнул Метехи.
Шадиман подолгу гулял в саду, то укладывая свои мысли в дорожный
хурджини, то снова в метехский ларец, - что дальше? Хосро-мирза, скрестив ноги,
подолгу сидел на тахте, не выпуская чубук кальяна, и слушал сны Гассана. Они
становились странными: то под ноги Хосро падают розы, то в тумане загадочно
мерцает его звезда, то конь заржал среди темной ночи - это к дороге... Но - что
дальше?
Лишь царь Симон не переставал блаженно улыбаться и изыскивать поводы для
приемов. Доставалось купцам и амкарам, ибо в опустевшем Метехи больше некого
