отпустит ему бог прегрешения. Аминь".
Подхваченный водоворотом мыслей, Саакадзе и не заметил, как очутился
здесь, в главном храме Вардзиа. Он смотрит на изумительную фреску богоравной
Тамар и не может насмотреться. Строгая надпись над короной вещает: "Царица царей
всего Востока - Тамар". Она и на камне - живая! Она стояла тут, солнцеликая, в
такой же красной обуви, в черном платье с белыми косоугольниками; стройный стан
ее подхватывал такой же пояс с белыми квадратами, круглые серьги окаймляли
словно высеченное из розового мрамора лицо, загадочная улыбка таилась в уголках
чуть полных губ...
Буйные мысли обуревают Саакадзе: разве Тамар потерпела бы позор
порабощения? Нет, она бы повелела: "Георгий Саакадзе, возьми все войско и гони,
беспощадно истребляй врагов, осмелившихся переступить предел моего царства!" Она
бы сказала: "Не слушай лисьих советов. Если уверен, что расцвету царства мешают
себялюбцы князья, если единовластие - могущество царства, истреби непокорных
расхитителей власти царя!.."
Саакадзе вздрогнул, прикрыл глаза и вновь их открыл: нет, это не сон,
царь царей Тамар протягивает ему руку, на которой зиждется Вардзиа... Она
грустно кивнула головой... А за ней - Шота Руставели, его вопрошающий взгляд
проникает в самую глубину сердца: "Георгий Саакадзе, ты, кажется, застонал,
рванулся вперед?!" - "Нет! Нет! Я не примкну к предателям родины! Не согну спины
перед поработителями... О царица царей! Вернись! Вернись в свой удел! Тебя ждут
верные сыны - сыны прекрасной Картли!.. Я обнажил меч и не вложу его в ножны,
пока хоть один враг будет отравлять своим дыханием нашу землю... Сойди же,
Тамар. Ты ведь ожила?.. Свет исходил из твоих очей..."
- Свет колеблется, потому как живая Тамар.
- Нет, Дато, это наше бессилие встревожило сон Тамар.
- Смотри, словно солнце пронизывает каменные стены. Откуда свет?
- От Грузии! И во веки веков не затмить врагам солнце родины!..
- Даже опустошенной... даже разграбленной...
- Храм сейчас опять полон богатств.
Саакадзе оглянулся; кругом воины молча слушают, тесно прижавшись плечом к
плечу... Неужели вслух думал?..
- Дорогие друзья, ополченцы, дружинники, азнауры, слушайте мои слова!
Предатели Картли и осторожная церковь в своей слепоте требуют от нас покорности.
Кому? Кровавым врагам? Доколь же терпеть нам позор? Доколь терпеть нам
осквернение наших очагов? Доколь будем допускать врага вторгаться в наши земли,
разрушать плоды наших рук, уничтожать красоту нашего зодчества? Посмотрите, что
сделал с лучшим творением царицы Тамар шах Тамаз. Разбит, уничтожен "город роз".
Почему? Чем мешал грузинский народ персидским шахам? И как посмели цари Картли
допустить такое?.. Случись это сейчас... разве я бы с вами не отстоял Вардзиа?
Но это случилось за тридцать один год до моего рождения, и сегодня с огнем в
сердце взираю на опустошенный город, где не осталось ни одного жителя. Доколь же
мы будем сносить оскорбления, зверства над нашими городами, надругательства в
наших домах? Я отвечу: до тех пор, пока мы будем это допускать... Так не бывать
позору!.. Клянусь, царица царей Тамар, мы отомстим за твой город! Битва за
Хертвиси будет в память твоей любви к Вардзиа!
Георгий Саакадзе поднял меч, крикнул:
- На Хертвиси! За Тамар! Месть! Месть за Вардзиа! За мной, картлийцы,
наше оружие благословила Тамар!
Громовой голос потряс своды пещер, и, подхватывая слова Моурави,
дружинники, ополченцы, азнауры, старые и молодые, с возгласами: "За царицу царей
Тамар!" выбегали из города, вскакивали на коней и с яростными криками: "Месть за
"город роз"! Месть хищникам!" - мчались за несущимся, подобно вихрю, Саакадзе.
В тот день персы, засевшие в Хертвиси, испытали мстящую руку грузинского
народа. Ни одному не удалось спастись. Рубили беспощадно. Взятый приступом
многобашенный Хертвиси был очищен не только от живых, но и от мертвых врагов. С
неостывшей яростью ополченцы швыряли трупы со стен в воды Паравани, даже
верблюды и кони врагов были изрублены и вышвырнуты... Даже жители-грузины,
ошеломленные невиданным исступлением, попрятались в домах. И только иконы,
выставленные в окнах, свидетельствовали об их радости...
Неистовство породило такую силу, что остановиться никто не мог: "Веди
нас, Моурави! Веди за Тамар дальше!"
И Саакадзе повел...
Взобравшись на самую высокую башню, Автандил водрузил знамя Картли и
расправил атлас. В бледно-розовом воздухе заколыхалось знамя победы...
Не особенно довольный приказом Саакадзе, старый Квливидзе остался со
своими дружинами укреплять крепость для азнаурской обороны... Молодой Квливидзе,
Нодар, вместе с Автандилом бросились догонять войско Георгия Саакадзе.
И... уже никто не помнил, как и когда пали сильно укрепленные персами
Викантбери, Али, Сурами, Кехви, Ацквери, Пала Паравани, пали большие и малые
сомхийские укрепления Хосро-мирзы.
Месхети была очищена от персидских войск...
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ
Шаркая дырявыми чувяками и поминутно прикрывая плечи грязными лохмотьями,
старик открыто шел посередине дороги. Подбадриваемый хворостиной ослик понимающе
мотал головой, но не менял намеченной им с начала пути скорости хода. Если же
