с ума сошел и на всю зиму долю дал?" - "Князь... не знаю, - говорит бабушка
моего отца, - а сборщик хорошо свое дело знает". Сговорились и такое придумали:
сборщик лишнее дает, потом с ним потихоньку пополам делят... "Разве не помнишь,
пять пасох назад твой брат тоже нам муки полмешка подарил". - "Откуда знаешь,
что и сейчас щедрость покажет?" - недовольно дунул в усы дедушка моего отца.
"Поспеши, Варам, пока на дорогу мою выделить пол-лепешки!" - крикнула бабушка
моего отца. Видит, плохо дело - хоть волчком кружись, не поможет, ибо бабушка
моего отца вместо муки в трех кидобани нрав свой хранила.
Ночь прокряхтел, утро стоном встретил, в полдень все же пошел. Пришел к
брату и очень удивился: как раз на крестины пятого сына попал. Выпили вина,
барана отделали, почти полноги съел дедушка моего отца... Еще бы, с прошлого
рождества не пробовал! Потом про семью вспомнил и брату просьбу передал. То ли
выпил лишнее тот, то ли от радости, но сразу согласился. "Иди, Варам, в подвал,
выбери мешок и насыпь сколько хочешь муки, - мой подарок ради пятого сына". Два
часа выбирал дед моего отца, пока не нашел самый большой мешок, и так набил
мукой, что превратился мешок в бурдюк. Все хорошо - а поднять не может. Два
гостя еле выволокли мешок из подвала и на спину деду моего отца с трудом
взвалили... Потом клялся: в глазах потемнело, а отсыпать хоть горсть муки
пожалел. Хорошо, брат догадался толстую папку в руку сунуть...
Идет по дороге дед моего отца и шепчет: "Если поможешь, святой бог,
донести, свечку в церкви в воскресенье поставлю". Потом еще две свечи прибавил.
Но чем больше обещает, тем мешок тяжелее становится, вот-вот задавит...
Рассердился дед моего отца и крикнул: "Может, черта мне о помощи просить?"- "Что
ж, проси, я тебе без свечи помогу!" И хвостатый выскочил из-под земли и стал
прыгать вокруг и смеяться. "Помоги, хвостатый, иначе сейчас упаду, а я бога в
церкви буду молить, чтоб тебе второй хвост пришил". Засмеялся черт: "Мне,
говорит, и одного хватит, я не жадный", - и вцепился зубами в конец мешка. Сразу
сделалось легче деду моего отца.
Подпрыгивает рядом черт и веселые слова как бисер мечет: "Что, Варам,
легче стало?" - "Еще как легче, спасибо тебе, хво..." - "Э-э, благодарить
будешь, когда до дому дойдешь". Все веселее становится черт, а с ним повеселел и
дед моего отца и дружелюбно сказал: "Вот хулу всякую на вас, чертей, народ
изрыгает, а почему бог мне не помог?" - "Э, Варам, бог на жадность твою
разгневался, ибо, по его уму, надо брать столько - сколько донести сможешь. А
по-нашему, столько - сколько тебе хочется. Эх вы, пустые кувшины, как только
затруднение имеете, сейчас же глазами небо облизываете, воск тоже в церкви
жжете". - "Не только потому свечи ставил, - вздохнул дед моего отца. - Плохо на
земле живем: может, за наши страдания хоть после смерти в раю насладимся".
Тут хвостатый так захохотал, что птицы с чинар попадали и медведь дорогу,
как заяц, перебежал. А улыбчивый черт вытер концом хвоста глаза и такое бросил:
"Почему нигде не сказано, что делать с дураками? Разве вам про рай что-нибудь
известно?" - "Немного сейчас узнал, - засмеялся дед моего отца, - ибо совсем мне
стало легко нести мешок". - "Это, Варам, чертов рай, а божий совсем иной. Вот
когда десять тысяч пасох назад я в раю был, много со своими единомышленниками
над вами смеялся. Попадут новоприбывшие в рай, ничего не подозревая, выйдут
утром в райский сад и, сложив ладони, вскрикнут: "О господи, благодать какая!
Яблоки! Груши! Персики! Виноград! А миндаль! А фисташки, финики!.. О господи,
дай вкусить сладость сада твоего!.." Как раз на этом слове добрые ангелы под
крылом смех прячут: ибо не успеет неосторожный высказать желание, как в рот ему
целые яблони лезут, груши тоже, финики тоже, персики тоже. Еще минута не
пролетит, а уже проворные каштаны с деревом в горло лезут, а виноградные лозы,
нахально размахивая гроздьями, остальных растолкав, весь рот занимают. Тут юркие
фисташки кинутся в уши, нос, глаза - где отверстие только найдут, всовываются,
чтобы миндаль или инжир не опередил... Бежит новоприбывший по райскому саду,
спасается, только напрасно: раз желание высказал - рай сейчас же исполняет, за
земные лишения вознаграждает. Тогда другое кричит счастливец: "О господи, разве
не полезнее с утра, под музыку, шашлык, вино, курицу с орехами кушать? Не успеет
выговорить, как двадцать шампуров с шашлыками ему в рот лезут. А вино? Два,
пять, сорок кувшинов сразу опрокидываются в горло. А курицы с орехами? Десять,
пятьдесят, сто - одновременно в горло лезут. Без слез нельзя на несчастного
счастливца смотреть. А музыка? Чудом не глохнет удостоенный рая. Двести
зурначей, триста ашугов, пятьсот сазандаров, тысяча мествире бегают за оленю
подобно убегающим счастливцем. Потом безгрешные осторожными становятся: глаза
закроют и так, без всякого желания, по саду ходят: потом, через год, на высохших
обезьян делаются похожи... А у женщин вместо грудей два засохших пузыря висят, а
зад на ту доску похож, по которой дети на пасху орехи катают".
