Вести две больших войны Русия не станет. Ей нужен мир с Персией. А что
выигрываешь ты при таком положении, светлый царь? От лица Георгия Саакадзе молю
тебя немедля приступить к сбору грузинских сил. Лишь только шах Аббас заручится
дружбой, хотя бы и притворной, с Московией, он тотчас вторгнется в Грузию. Война
неизбежна. Шах стремится к одному: победой смыть с себя позор марткобского
поражения. Грозный час приближается! Молю тебя, царь, выслушай и прими план
ведения войны, который день и ночь обдумывает Георгий Саакадзе. Молю тебя, царь,
внять просьбе Моурави и напрячь все усилия, дабы склонить грузинские царства на
военный союз. Немедля отправь за Сурами посланцев из влиятельных князей, пусть
добиваются согласия на совместные действия против шаха Аббаса.
- О, знать вам не дано, куда стремлю я крылья! - вскипел Теймураз.
В выражениях, бурлящих, как горный поток, он дал понять, что не допустит
указывать политический и военный путь ему, избраннику бога, который не только
наделил его двумя царствами, но и открыл тайну, как вдохновенно излагать свои
мысли и чувства в одах и шаири. Он в мире ищет мудрость и не намерен унизиться
до неразумных просьб. Пусть знает Моурави, что он, Багратиони, сам выступит
против шаха, как уже не раз выступал.
"И как уже не раз был побежден", - подумал Дато, сожалея о напрасном
путешествии в Кахети. Вслух Дато сказал:
- Георгий Саакадзе - первый обязанный перед родиной. По первому твоему
зову, царь, он поднимет меч и щит.
Теймураз молчал.
Телавский двор торжествовал. Твердой десницей царь Теймураз выводил
Восточную Грузию на кахетинскую дорогу. Успех посольства в России, так казалось
вельможам, предвещал усиление власти царя и окончательную потерю престижа власти
Моурави. Отходило время азнаурского мятежа. Кахетинские владетели предвкушали
буйный расцвет своих владений, готовились уничтожить раздел Кахети на
моуравства, происшедший в XVI веке и способствовавший укреплению царской власти,
и восстановить эриставства, усиливающие власть князей, готовились поставить
Кахетинское царство под свои фамильные знамена, готовились с помощью царя вновь
захватить у Ирана богатые Шеки и Ширван и разделить между собою.
Чувство неловкости не покидало Джандиери. И не потому, что несправедливо
ущемлялись заслуги Саакадзе, а потому, что он сам боялся последствий войны с
могущественным шахом. Что ожидает царя и советников в лучшем случае? Не вновь ли
тоскливая крепость Гонио? И эта не слишком заманчивая возможность вынуждала
Джандиери быть в числе немногих, желавших поручить ведение надвигающейся войны с
шахом именно Георгию Саакадзе. Вот почему он даже рискнул просить царя
прислушаться к советам Моурави. Но и эта попытка была тщетной. Не только царь
упрекнул князя в приверженности к Саакадзе, но, в угоду царю, и многочисленные
придворные.
Ссылаясь на усталость после путешествия в Россию, Дато отклонил
предложение смущенного Джандиери погостить у него в замке и предпочел спешно
вернуться в Тбилиси.
Неблагоприятный поворот политических дел в Телави сильно озадачил
Саакадзе. Мучительный вечный вопрос: где взять войско - с новой силой встал
перед ним. План ведения войны, который он намечал, требовал создания многих
сотен легкой конницы, особых подвижных отрядов и огнебойных дружин... Может,
Зураб?.. Вот и Русудан уговаривает довериться ее брату. Но "барсы"?.. Они
непримиримы. Да и он сам насторожен, а время неумолимо уходит, и надо решиться
даже на противное его сердцу, надо не только использовать рвение князей
сражаться за свои замки, за своего царя, но и поддерживать в них страх перед
"львом Ирана", способным одним ударом лапы разбить в щепы их родовые владения.
Стоял один из безоблачных дней. В синем мареве терялись горы. Моурави
пересекал Дигомское поле. Лишь после третьего сбора чередовых дружин он уступил
просьбе Зураба и Русудан осмотреть войско. У capдарского шатра Моурави
неожиданно встретил не только Эристави Ксанского и Мухран-батони, но и многих
князей, чьи дружины восторженно приветствовали его трижды вскинутыми копьями.
Пряча хитрую улыбку в выхоленных усах, Цицишвили от имени княжества Верхней,
Средней и Нижней Картли вновь горячо благодарил Саакадзе за... обученное войско,
грозе подобное, и клялся при боевом кличе Моурави стать под его реющее знамя.
"Нелегко, видно, достался Зурабу столь мощный пригон на Дигомское поле
золоторогих буйволов", - подумал Саакадзе и, растроганный, поцеловал в уста
сияющего Зураба.
На роскошных знаменах орлы, змеи, волки, коршуны - символы княжеских
притязаний. Но не было на поле Дигоми ни конных, ни пеших азнаурских чередовых.
"Барсы" наотрез отказались посылать под начальство Зураба азнаурские дружины. И
не было на поле Дигоми ни конных, ни пеших церковных чередовых. Иерархи крепко
держали их за воротами монастырей.
Осадив молодого Джамбаза, Саакадзе зорко оглядел поле. Разрозненные
группы князей рубили на полном галопе мнимого врага. "И в Носте сейчас, -
подумал Георгий, - под верным взглядом старого Квливидзе, Нодара, Гуния и
Асламаза испытываются в мнимых битвах разрозненные группы азнауров. И в
