ваша!" троекратным эхом отозвались в горах. Эрасти мигнул, и Арчил подал знак
охране вплотную приблизиться к Моурави.
Но ничего угрожающего заметно не было. Обычный привал, легкий сон, и
охотничья дружина Зураба выступила в Медвежий лес.
Спешившись на плоскогорье и передав коней конюхам, охотники преодолели
колючие заросли ежевики и ломоноса, прошли лес, где вьющиеся стебли дикого
винограда оплетали каштан, дуб, граб и карагач; они пробились сквозь густую сеть
извивавшегося вокруг стволов смилаха, разрубая сотни гибких зеленых веревок с
колючками, острыми, как когти дикой кошки, и углубились в вековые чащи.
Здесь, на высоте, царствовали бурые медведи. Виднелись тропы с помятою
ими травою, встречались опрокинутые ими пни и камни, попадались муравьиные кучи,
разрытые медвежьими когтями.
Пять дней в честь Великого Моурави длилась яростная охота. Свистели
стрелы, исходили лаем собаки, перекликались рога. С злобным урчанием кидались
медведи на охотников, ревели. Сверкали ножи, дым выгонял хищника из дупла, из
берлоги. Охотники кидались на медведей.
Медвежьи шкуры сушились тут же на деревьях, а под ними пировали охотники,
и рядом ворочались на железных вертелах медвежьи туши. Из бурдюков гнали темное
вино. По лесу неслись победные песни, где-то в берлогах урчали осиротевшие
медведицы. А ночью гроздьями нависали над самыми шатрами холодные звезды,
опьянял пряный запах леса и кружились голубоватые светляки. Но задолго до солнца
снова гремел рог, поднимались своры собак и беспощадно устремлялись на мохнатого
зверя.
"Нет, недаром шумит арагвинец, - думал Саакадзе, - надо ждать хитрого
разговора", и ничуть не удивился, что Зураб, гуляя с ним вдоль глухой балки,
стремился отойти подальше от охотничьего становища. И когда рокот рогов остался
где-то справа, Моурави опустился на сломанный бурей ствол.
Говорил Зураб долго, с жаром, то убеждая, то умоляя и даже пугая
призраками междоусобия.
- Подумай, мой дорогой брат, - горячился Зураб, - рушится содеянное
тобой. Кахетинцы вот-вот совсем отпадут. А разве лазутчики не доносят о
скоплении тысяч сарбазов на картлийско-иранской черте? Пора пренебречь клятвой
как верным средством: она мало помогает, в чем ты имел печальный случай
убедиться. Необходимо прибегнуть к более сильному средству. Ты, Георгий, уже раз
непростительно ошибся и не меня возвел в правители. А что потом? Разве стоило
преждевременно водворять на царство Теймураза? Подобно злому ветру, упрямец
уничтожил твои труды. Не повторяй, Георгий, промаха и помоги мне приблизиться к
кахетинским Багратиони, тем самым ты поможешь и себе.
- Но, дорогой Зураб, раньше надо расторгнуть брак с бедной Нестан.
- Церковь согласна со мною, - вспыхнул Зураб, - подобало ли княгине
Нестан унижаться? Почему самолюбиво не последовала она примеру царицы Кетеван,
которая предпочла мученический венец измене церкови? Зачем не вспомнила царя
Луарсаба, который даже во имя трона и неземных страданий Тэкле не изменил святой
вере? Церковь уже расторгла мой брак с недостойной.
- Дорогой Зураб, этот разговор не будет подобен ветру в пустыне. Я
обдумаю, как убедить царя Теймураза вручить юную царевну уже возмужалому воину.
- Только ты, мой брат, сумеешь найти способ... - И Зураб рассыпался в
лести и благодарности.
Похлопав по плечу князя, Саакадзе поднялся:
- Пойдем, Зураб, новое утро всегда мудрее ушедшего дня.
Долго не смыкал глаз в эту ночь владетель Ананури, обдумывая разговор с
Саакадзе: не допустил ли он, Зураб, какой-либо ошибки? Нет, он не забыл былых
промахов и с первых же дней воцарения Теймураза действовал осмотрительно. Он
должен, должен достигнуть задуманного!
Вдруг Зураб вскочил, глаза его загорелись, в точности как у медведя,
когда, став на задние лапы, зверь силился достать его горло, но тут же пал,
пронзенный острым ножом...
Через три дня, проводив Моурави до душетского поворота, Зураб, не
возвращаясь в Ананури, круто повернул коня и направился в Сацициано. Он
проносился над крутизной и без устали взмахивал нагайкой, точно хотел
подхлестнуть само время.
Старый Цицишвили при виде Зураба приятно удивился, но, не выдавая своих
чувств, покусывал белый ус.
- Князь Арагвский, Зураб Эристави, требует тайного съезда высших
княжеских фамилий? А кто осмелится протестовать, если дело на пользу
княжества?..
И Цицишвили еще потчевал Зураба полусладким вином, а его гонцы уже
скакали в ближайшие и дальние замки.
Вскоре в Сацициано потянулись высшие владетели, надев на великолепную
одежду скромные бурки и башлыки. Они явно избегали встреч и осторожно
пробирались по лесным и горным тропам.
Тайный съезд в Сацициано длился только один день. Спорить было не о чем.
Все, все согласны!.. О, еще как согласны!
Тотчас после тайного съезда был назначен открытый.
В Тбилиси спешно съехались представители всех владетельных фамилий.
Совещание шло в зале высшего княжеского Совета, украшенном символической
стенописью: Георгий Победоносец в княжеских доспехах пронзает дракона, обвившего
огненным хвостом башню замка.
Предвидя, к чему сведутся речи владетелей, Саакадзе не поехал на съезд.
