прихватили. Князь Зураб осмотрел каждого отдельно, кого по плечу похлопал, кому
смешное сказал, - и все на него так
преданно смотрели, как ангелы на голубя.
- А еще что было? - нетерпеливо топнула ногой Гульшари, кивнув на
прозрачную рубашку, свесившуюся с
табуретки.
- А еще голубь велел остаться всем ангелам в замке, - словоохотливо
сообщила прислужница, помогая Гульшари
надеть рубашку, - весь задний двор заполнили. Сейчас у князя шестьсот
телохранителей, а у царя царей триста...
- Не твое дело, дура, считать, сколько их у царя! - досадливо прервала
прислужницу Гульшари, прикрепляя к
голубоватой кисее красные розы. - Вели оруженосцу просить пожаловать сюда князя
Андукапара и подай мне малиновое
платье с узором.
Поспешно одеваясь, Гульшари едва сдерживала новый прилив гнева. И не
успел Андукапар войти, как она выслала
прислужницу и обрушилась на мужа:
- Про дерзость Зураба уже знаешь? Или только на мою зоркость надеешься?
- Почему дерзость? - недоуменно пожал плечами Андукапар. - Он же обещал
выделить сарбазские тысячи для
сопровождения ханов. Наверно, оружие проверить захотел.
- Проверить, у кого больше перьев в крыльях - у ангелов или у голубя.
Жаль, твой рост длиннее твоего зрения,
иначе увидел бы, что арагвинец перед нами кичится. И почему чуть свет летишь
сторожить порог опочивальни Шадимана?
Не тебе ли, мужу царицы Гульшари, все должны до земли кланяться? Почему держишь
себя не как брат и наследник
Симона?
- Гульшари! Молю, как Христа... или как Магомета... это одно и то же...
- Андукапар открыл дверь и снова
прихлопнул. - Если Шадиман или Симон услышат, а это одно и то же, не иначе, как
снова увидим замок Арша.
- Хо... хо... еще кого боишься, долговязый петух? Видно, у тебя больше
перьев!
- Никого не боюсь так, как твоего языка, а моя шашка отточена не хуже
чем мечи у светлейших. Но советую
помнить о желании шаха Аббаса видеть свою племянницу царицей Картли, а сына ее -
наследником!
- Не смей засаривать мои уши сгнившей травой! Никому не уступлю корону,
а Шадиману, который заслонил твое
светлое знамя черной буркой Зураба, пора...
- Не договаривай, Гульшари. Запомни крепко: Шадиман помог Симону
вернуться на царство, помог нам покинуть
Арша и еще... поможет, когда настанет час избавиться от Зураба. Не забывай
также, что мой брат Фиран женат на его сестре,
- ведь родственник. А что без Шадимана Метехи?
- И ты, князь, не смей договаривать! Родственник! Давно об этом забыли!
Метехи для династии Багратиони, а не
для...
- Ни один Багратиони не удержится на троне без поддержки могущественных
князей! - воскликнул задетый
Андукапар. - Прошу, Гульшари, не обостряй наши отношения с Шадиманом. Мы и так
одни, князья бегут из Метехи, как
крысы из горящего амбара.
Гульшари подправила локоны, спущенные к щекам, жемчужные подвески,
ударила в шар, приказала вбежавшей
прислужнице позвать князя Мдивани и, не удостоив мужа ни единым взглядом,
направилась в "дарбази для встреч".
Едва вошел молодой князь, как она отправила его в царские покои
справиться у гостеприимца, здоров ли царь, и
предупредить, что она, царевна Гульшари, соизволит лично предстать перед "тенью
пророка" с утренним приветствием.
Хотя Симон, побаиваясь сестры, и просил всегда жаловать к нему, не оповещая о
том Метехи, но Гульшари строго
соблюдала дворцовые правила, желая этим подчеркнуть и свою власть и
недоступность царя. Иначе, думала она, всякая
обезьяна перестанет считаться с таким венценосцем, как ее брат. И Андукапар
обязан был подчиниться прихоти Гульшари.
Она не ошиблась, находящиеся в Метехи придворные невольно следовали их примеру,
и, к удовольствию Шадимана, хоть
некоторая доля уважения к величию царя была соблюдена.
Странная выходка Зураба если не возмутила, то удивила Шадимана. Решив
отложить разговор с Хосро о
предложении католикоса, Шадиман поспешил обсудить с царевичем новую "арагвскую
головоломку".
На утреннее совещание первым пришел Андукапар, вторым Иса-хан, а
последним Зураб.
- Бисмиллах! - воскликнул Иса-хан, придавая голосу сладость шербета. -
Тебя ли видят мои опечаленные разлукой
глаза? Пир наполовину был нам усладой, но в поисках причин тому мы остановились
в оазисе догадок, ибо сказано: не ищи
смысла там, где виден умысел.
- Хан из ханов, когда явился твой гонец в баню, я был мокрый, как рыба,
и не осмелился побежать на твой зов. А
когда высох, не услышал твоего призыва и покорно проскучал, ибо сказано: не
спеши туда, где тебя не ждут.
- А не потому ли не спешил ты, князь Зураб, - Андукапар хихикнул, - что
самовольно размещал в царском замке
никем не прошенных арагвинцев?
- И до меня дошло, Зураб, о дружеской встрече арагвинцев со своим
владетелем под гостеприимной крышей
Метехи.
- А значение принятия мною святых таинств до тебя не дошло, Шадиман?
- Дошло, как изумление доходит до рассудка.
- Благосклонная к витязям анчисхатская божья матерь меня осенила, -
Зураб вызывающе положил руку на пояс,
словно на рукоятку меча, - поэтому не удивляйтесь моей прозорливости. К слову:
разместил арагвинцев я не под крышей
Метехи, а под небом. Да будет известно осторожным: когда витязь под скрежет
сабель вместо зеленой долины видит
