богатством одеяний жен и дочерей, парадным убором дорогих коней и редкостным
оружием. К тому же настал срок
представить царю - пусть безголовому - молодых князей, наследников фамильных
знамен. При этом обряде царь не думать
должен, а взирать.
Возбужденные гонцы прибывали обратно с важной вестью: "Едут!"
И Гульшари преобразилась. Долгожданные дни близки. Довольно прозябать!
Прочь сон! Наконец-то она,
Гульшари, достигнет высоты величия. Сколько лет томилась она в ожидании часа,
когда склонятся перед ней надменные
княгини. Как блуждающие звезды, появлялись придворные женщины около трона
Георгия Десятого, Луарсаба Второго,
Баграта Седьмого, Теймураза Первого и наконец Симона Второго - появлялись и
исчезали. Одна Гульшари, как
неподвижная планета, освещала своим неземным ликом символ власти Багратиони. И
соперниц немало встречалось на ее
трудном пути к вершине: золотокудрая Нестан Орбелиани, принцесса Сефевид. Всех
не перечесть. Но святая Нина не
отступилась от светлейшей Гульшари, хвала справедливости! Теперь желания ее -
закон, угождение ей - обязанность. Да
уподобится жизнь яркой бархатнокрылой бабочке, порхающей над избранными цветами!
Наконец-то князья увидят, как милостив Симон Второй, как царствен, как
гостеприимен! Отныне Большой Сераль
- в Стамбуле, Давлет-ханэ - в Исфахане, а Метехи Гульшари - в Тбилиси. Какие
празднества возглавит она, солнцеликая, в
честь короны Симона... о нет, в честь ее короны! Какие изобретет яства! Пусть
чинки высосут скуку! Довольно правили
царством стрела и меч. Сейчас жемчуг на подвесках Гульшари озарит плясунов,
песенников, чонгуристов. Как хорош
разноцветный холодный огонь! Как обжигает дыхание молодых князей! Метехи должен
воскреснуть и как в былые дни
привлечь алчные взоры представителей могущественных фамилий. Довольно
задерживали пленников, изнуренных в битвах
и залитых кровью! Теперь в плен будут взяты княгини - их задержит в Метехи она,
Гульшари, всесильная, недоступная. Но
каких княгинь? Тех, которых поэты сравнивают с луной и солнцем, майской розой и
соловьем. На что ей разбухшая Нино
Магаладзе? А сморщенная Кочакидзе на что? Пусть молодится у своего Вахтанга,
скажем, под щитом! Еще меньше нужна
старая Мдивани! Но княгиня Липарит, Цицишвили, новая красавица Манана
Гурамишвили, почитающая Гульшари, как
божество, а особенно Мухран-батони нужны больше, чем опахало в африканском раю.
Достойные будут закованы в цепи
почета и внимания.
Гульшари предвкушала сладость восторга от пышного въезда князей в
Метехский замок. У главных ворот
выстроилась стража в доспехах со знаком Симона Второго: голова была с золотыми
рогами посредине, справа - ус,
напоминающий наконечник копья, слева - тюрбан. Двадцать думбеков готовились
исторгнуть гром в честь владетелей,
сорок труб - салютовать им рокотом, созвучным журчанию чистых струй фонтана.
Но вот начальник дозора квадратной башни оповестил замок о прибытии
первой княжеской группы. Гульшари,
насурьмив брови, поспешила выйти на "балкон разноцветных стекол" откуда парадный
двор был весь как на ладони. Но она
тут же сжала губы и подалась в глубь балкона: Мирван Мухран-батони пожаловал
один, без княгинь. И что больше всего
поразило ее - с маленькой свитой, всего лишь из двадцати телохранителей, пяти
оруженосцев и двух конюхов. Как бы желая
уведомить о том, что он знает, куда прибыл, Мирван, не снимая руки с эфеса меча,
сделал повелительный знак молодому
азнауу атлетического сложения, бывшему еще недавно княжеским мсахури. Обвешанный
оружием, как стена, он, казалось,
мог свалить целое полчище, но с воинственным видом, словно и собирался это
сделать, последовал за Мирваном буквально
по пятам.
Уязвленная Гульшари надменно поздоровалась с Мирваном, даже не
спрашивая о княгинях влиятельного дома.
Учтивости ради ей надо было хоть справиться о здоровье старой княгини, но она
предпочла промолчать, переведя
рассеянный взор с Мирвана на мраморного крылатого коня.
Шадиман, присутствовавший при встрече, поторопился вложить в слова
приветствия пламень возвышенных
чувств, придав им форму искусно отшлифованного алмаза. Взяв под руку Мирвана, он
долгим взглядом посмотрел на
лебединую шею Гульшари, словно прицеливаясь, как бы поудобнее ее удушить: петлей
из ее жемчужных подвесок или
запросто собственными пальцами, потом пригласил Мирвана осмотреть покои,
предоставленные ему на время съезда. Они
были убраны со вкусом: коврами, бархатом и атласом.
Царь Симон внял настойчивой просьбе Шадимана и, вопреки желанию
неистовствующей Гульшари, тотчас
пригласил Мирвана в "зал оранжевых птиц", осведомился о здоровье старших и
младших Мухран-батони, особенно о
старой княгине, величавой, как фреска (это сравнение ему заранее подсказал
Шадиман), и на память подарил владетелю
перламутровый ларец, наполненный причудливыми ракушками и камнями, собранными на
берегу Красного моря.
Еще задолго до прибытия князей Шадиман собрал устабашей
золотошвейников, суконщиков, позументщиков,
мастеров атласа, бархата и парчи. Они должны были выполнить срочный заказ
Шадимана и подготовить по его плану "зал
оранжевых птиц" к открытию съезда.
