- Повторяю, это немыслимо. Вражда султана к шаху Аббасу неукротима.
Поверьте, что никакие доводы не помогут,
тем более Непобедимый, так зовут полководца, вне всякого сомнения, одержит
султану победу.
- Может и не одержать.
- Что вы скрываете, аббат, под сутаной ваших слов?
- Кардиналу угодно, чтобы султан Мурад IV на время оставил Иран в покое
и... преисполнясь ненавистью к
Габсбургам, перевел бы войска Оттоманской империи на западные линии,
сопредельные владениям Габсбургов. Турция
должна вступить на арену европейской войны.
- Но позвольте, аббат, еще совсем недавно его святейшество искал
сближения с императорами Германии и
Испании.
- Между часом, когда кардинал не видел угрозы, нависшей над Францией, и
часом, когда он ее обнаружил, -
вечность.
Де Сези хотелось выхватить из ножен шпагу и пронзить Серого аббата. С
каким бы удовольствием он вытер
окровавленный клинок о мерзкую сутану. Но он не был уверен, что за одним слугой
грозного кардинала не явятся десятки,
сотни других: аббаты, стражи, бакалавры, палачи, корсары, чудаки, отравители,
куаферы, вельможи, ученые, разбойники,
офицеры, консулы, гробовщики, трактирщики, безумцы, дуэлянты, булочники,
охотники, контрабандисты, мертвецы. Он
чувствовал, что тысячи острых глаз следят за ним, тысячи цепких рук тянутся к
нему, и достаточно одного движения, чтобы
они набросились на свою жертву, уподобив графа де Сези быку, приколотому на
бойне. И поэтому, придав лицу смиренное
выражение, он, как бы недоумевая, спросил:
- О какой угрозе, аббат, вы говорите?
- О той, о которой вы думаете!
- Но я прошу, аббат, открыть мне ту тайную причину, которая привела
кардинала Ришелье к неуклонному решению
столь круто изменить курс политики Франции.
- Небезызвестная вам мадам де Нонанкур вышила кардиналу карту мира.
Тонкое мастерство! Разноцветный бисер,
образующий океаны и материки, королевства и империи! Империи Габсбургов расшиты
коричневым бисером, - запомните,
ко-рич-не-вым! Итак, с севера, востока и юга обступают коричневые империи
сплоченным кольцом бело-сине-красного
бисера королевства Английское, Датское, Шведское, Нидерландские штаты, царство
Московское, султанат Турция и страна
венгров.
Проще: означенные государства должны стать, если они этого еще сделать
не успели, союзниками Франции. И да
пребудет над нами благословение Христа! Кардиналу угодно придушить империю
Фердинанда II. В час победы Франции
его святейшество перережет на карте некоторые нити, как вены, и коричневый бисер
рассыплется с сатанинским шумом и
сгинет в преисподней.
Голос аббата звенел предостерегающе, как колокол Нотр-Дам де Пари, и
все же де Сези улавливал иронию. К кому
относилась она: к нему или к мадам де Нонанкур?
- Здесь Турция, аббат! Ночи глухие, а дни безликие! Стоят кипарисы -
стражи смерти. Когда мимо них проходит
незнакомец, они оживают и в неясных отблесках полумесяца мелькают зеленые копья.
Воды здесь голубые на вид - и
красные по своей сути. Они способны не только ласкать красавиц, но и кипеть,
заманивая в свои глубины неверные души и
выплескивая на камни кровавую пену.
Аббат зловеще усмехнулся и опустился с такой легкостью в кресло, словно
не имел веса.
- Рекомендую, граф де Сези, прислушаться к моим словам. Мы здесь одни,
не стоит соблюдать таинственность. Тут
все дело только в "да" или "нет". Нравится ли вам политика кардинала Ришелье? Да
или нет? И нравится ли мне ваша
уклончивость? Да или нет? Вот и вся трудность.
Де Сези также опустился в кресло, поставив у ног шпагу. Он внимательно
следил за Серым аббатом.
- Король Людовик Тринадцатый, которому я служу, как дворянин, не
захочет лишить себя экстренных реляций из
Стамбула. Мне нравится чувство благодарности, им обладает король.
- Долг ваш перед королем, перед кардиналом - совесть и честь!
- В этих чувствах я дам отчет только господу богу!
- Нет, сатана! - воскликнул аббат и неожиданно со страшной силой ударил
кулаком по черепаховому столику.
Игрушечная карета со звоном упала на пол, механизм пришел в действие,
бронзовый кучер выронил кнут, и белые
лошадки, взмахивая гривами, как бы в испуге, понеслись в дальний угол.
Дверь приоткрылась, заглянул Боно.
- Не хотите ли, аббат, кофе?
- Я хочу тишины.
Де Сези махнул рукой, Боно исчез.
- Аббат, вы обладаете превосходным голосом! Почему бы вам самому не
оглушить султана?
- Это сделаете вы! Так угодно кардиналу!
- Что дает вам в этом уверенность, мой аббат?
- Ваше прошлое!
- У меня есть только настоящее и будущее.
- Я напомню вам прошлое, граф...
Худое лицо с большим носом надвинулось на де Сези, упорный взгляд так
сверлил его, что он невольно
зажмурился и подумал: "Этот сатана - капуцин, но ему больше, чем Клоду Жермену,
пристало быть иезуитом".
- Прошу... - Де Сези старался и не мог унять дрожь.
- Припомните, граф, монастырь Фонтерво... - вкрадчиво начал Серый
аббат, - это тот, где обычно воспитываются
принцессы... Однажды глубокой ночью вы похитили из его стен де Нонаккур.
Мадемуазель спустилась по веревочной
лестнице. Вы держали наготове пистолет. Почтовая карета притаилась у
монастырского сада. Де Нонанкур завязала под
