тайны раньше срока: ведь прекрасная
Арсана дружна с ханым Фатимой. Нет! Даже владычице сердца его не может он
сказать о том, что решили преподнести, ибо
поклялся молчать.
Арсана надула пунцовые губы, повелительно сказала:
- Кто по-настоящему любит, тот нарушает не только такую клятву.
- Кто нарушает клятву, - любовно глядя на красавицу, сказал Автандил, -
тот не витязь, а созданная раем не может
любить нарушителя чести.
Арсана нежно прижалась к витязю. Киоск покачнулся, в глазах Автандила
заплясали фаянсовые кувшины, к сердцу
подступила сладостная волна. Он выхватил из кувшинов розы и закидал
возлюбленную, жадными губами припав к
источающей аромат шее. Она извивалась гибким телом, то привлекая его, то
отталкивая, теребя его шелковистые волосы и
целуя их.
- О Арсана моя!! Ты виденье рая на земле! Ты алтарь муки! Ты соткана из
пряжи огня.
- О мой Автандил! Запах волос твоих слаще меда! Губы - блаженство сна!
Уста прильнули к устам. Потолок киоска рухнул куда-то вниз. В воздухе
замелькали тысячи красных точек, и в них
растворились воля, мысли. И сквозь какой-то вихрь донесся страстный, умоляющий
шепот:
- Докажи, что любишь! Докажи!.. Нет, нет, сейчас!.. Скажи только,
почему пируете?! Поклянись на кресте! -
Опьянение не помешало Арсане вынуть крест, висевший на нитке жемчуга. -
Поклянись, что говоришь правду! Разве я не
твоя? - Она еще сильнее прижалась к его устам, но продолжала держать у его глаз
крестик. И после долгого, как вечность,
поцелуя: - Теперь говори! Или я убегу...
Автандил силился овладеть собой: "О чем она? Люблю? Но почему не помню,
где я? Почему не спешу поделиться с
возлюбленной радостью? Как смею томить прекрасную?"
- Докажи, что любишь! О море жизни моей, скажи!
- Хорошо, скажу...
И... Автандил очнулся. Удивленно оглядел киоск. Белые розы вздрагивали,
словно от прохлады. Солнце смотрела в
окно холодно, недружелюбно. И холодом веяло от потемневших глаз Арсаны.
Помрачнел и Автандил: "Что со мною?
Кажется, я пережил страшную пытку? Испытание любовью! Почему назойливо блестит
крестик? Что это? Неужели я чуть
не выдал тайну, доверенную мне? Неужели подобная слабость воли называется
любовью? Кто она, искусительница? О
святой Евстафий, что осмелился я подумать о любимой! Тогда почему пытала?..
Любопытство, и ничего больше? Нет, не
таков сын Георгия Саакадзе, чтобы даже беспредельно любимой выдавать тайны". И
он внезапно спросил:
- Тебя подослала ханым Фатима?
Смутившись, Арсана не могла найти слов, потом рассердилась:
- Святая Мария! Что, по-твоему, я у ней на посылках?!
- Избегай, моя Арсана, хитрости, она убивает любовь. Ты видела сегодня
ханым Фатиму.
Арсана беспечно смеялась, но брови ее слились в одну черную стрелу.
- А кто проворковал тебе об этом?
- Случайный голубь. - И подумал: "Эта мерзкая владычица Хозрева может
запутать ангелу подобную Арсану. Надо
предупредить отца и... скорее назвать возлюбленную своей. Тогда я буду вправе
оберегать ее".
- Радость моих дней, - прервал он затянувшееся молчание, - доверь мне
свои мысли, если доверила сердце.
- Ты любишь меня, Автандил мой прекрасный?
- Не спрашивай о том, что давно знаешь.
- Тогда скажи... правду.
- Опять о подарке? - Автандил пожал плечами: "Почему так усердно
допытывается?" - Правда, дорогая, - беспечно
проговорил он, - почти придумали, что преподнести. Знаешь, как страшно не
угодить властелину.
- Я не о том! - Арсана капризно скривила губы. - Хорешани очень любит
своего Дато?
Автандил невольно насторожился: "А это что значит?"
- Госпожа Хорешани будет вечно любить азнаура Дато. Но почему тебя
волнует это?
- Так... она слишком ласкова с моим дядей.
Автандил вскочил, охваченный гневом. Он привычно стал искать на поясе
оружие. Арсана насмешливо смотрела
куда-то вдаль...
- Никогда, слышишь, Арсана, никогда не произноси имя неповторимой
Хорешани без предельного уважения!
- Иначе ты меня убьешь? - Она вызывающе звякнула браслетами. - Ха-ха-
ха... А знаешь, я ничего не боюсь...
- Странный у нас сегодня разговор. - Автандил внимательно разглядывал
линии своей ладони. - Не слишком ли
странный?
- Ты прав, блеск моего солнца. Давай лучше грезить о любви.
Арсана обняла его за шею и соблазнительно прижимала свою щеку к его
щеке. Автандил тихонько отстранил ее.
- Пока не признаешься, кто намерен очернить чистую, как слеза
богоматери, Хорешани, не смогу предаваться
радостям.
В его твердых словах звучал приговор. Не на шутку испугавшись, Арсана
начала уверять, что просто сболтнула
вздор, но, чем больше уверяла, тем больше путалась и не заметила, как дважды
произнесла имя Фатимы... И вдруг оборвала
разговор и прикусила губу. Автандил сидел рядом, но был далеко от нее, бледный,
холодный. "О боже, как я ошиблась! -
сокрушалась Арсана. - Это настоящий муж, а не безвольное дитя, каким я считала
его". И страх потерять Автандила охватил
все ее существо:
- Нет! Нет, мой возлюбленный, не отталкивай меня. Я погибну, клянусь,
погибну! Только ты разбудил во мне
любовь, только тебя лелею я в своих мыслях, желаниях! Без тебя меня ждет гибель!
Я это знаю, предчувствую! Защити
меня, мой... мой неповторимый.
