Хозрев-паша сузил глаза, блеснувшие желтым огоньком:
- Тебе аллах подсказал одну, ай-яй, богатую мысль - отказаться. До
Стамбула дошло, что не иначе как Моурав-бек
отделил у Карчи-хана правую сторону от левой. Из одного громкого получилось два
тихих.
- Небо, как можешь ты терпеть подобное на земле?! - граф улыбался
потому, что ему стало не по себе. - Хозрев-
паша, придумайте способ выудить Эракле из развалин. И надо бы узнать, не грызут
ли там камни его брат и невестка? Их в
греческом квартале не оказалось!.. Нападать второй раз банально. Да и голодная
рвань уподобилась псам ада и стережет
грека.
- Кто он, как не кол? Торчит и не падает! Ай-яй, обеднел! На что кормит
обжор? Бессовестный! Слева от луны
звезда раскололась. Везир все знает. Князья распродали на базаре драгоценности,
что болтались на них в ночь твоего пира.
Я повелел следить за ними в Фанаре и за фелюгами на море. Раз ценности были в
Стамбуле, вырученное за них должно
остаться здесь...
- Вы полагаете, Эракле намерен переправить ценности в Батуми?
- Вместе с собой.
- Подтверди, святая Клара, что я знаю больше. Грек скроется в своем
поместье и... зная ваш нрав, попросит Фому
Кантакузина выделить ему охрану.
- Билляхи! Пророк не допустит того, что не угодно первому везиру.
Поместье...
- Достанется мне! Не правда ли? Ведь вы, паша, уже присвоили одно.
- Зачем делить сладкое, когда мешает горькое? Раньше возьмем Эракле.
- Отлично! Подкупите двух негодяев из греческой шайки. Пусть в богатых
нарядах несколько дней прославляют
щедрость Эракле. Потом начнут хвастать: "Так разбогатели, что уезжаем в
страну..." Мой бог, какая страна нуждается в
остолопах? Допустим... в Эфиопию торговать...
- Разъясни мне, о посол, зачем мне беднеть?
- О, я тоже раскрою кошель. Есть дела, где лучше лишиться украшения в
виде кармана, чем украшения в виде шеи.
Итак, мой везир, дадим им возможность обрадовать крокодилов, - кажется, там
водятся; затем обрадуете султана известием,
что фанариот Эракле Афендули подкупил двух плутов, и они, обманув многих
османов, доставили греку двести пятьдесят
мушкетов, пушки и ядра.
- Пуф! Пуф! Как легко! Эракле пожалуется Фоме Кантакузину.
- Не успеет. Капудан-паше тоже выгодно взять янычар, окружить развалины
и, разогнав обжор, бросить Эракле
Афендули в яму.
- Аллах свидетель, где не надо медлить, надо спешить. Скоро войско
султана выступит на Габсбургов.
- Уплата за это - второе владение Эракле Афендули.
- Раньше уберем горькое.
Хозрев хихикнул. Де Сези, не выдержав, залился серебристым смехом. Еще
долго, хоть и были одни, шептались
везир султана и посол короля. Наконец де Сези откинулся в кресле:
- Согласен и... концы в воду.
- Если их два, то один туда и другой туда. Шайтан подскажет Моурав-беку
отказаться от войны с Габсбургами. Яма
примет того одного и этого одного.
- Наши старания предвещают успех. Ба! Спокойно любоваться приобретенным
- вот награда за энергию ума. Итак,
второе поместье пополам.
- Пусть будет так, а не иначе. Ожерелье я сам тебе привезу.
- Великолепно! И я сам вручу его Эракле... Не могу отказать себе в
удовольствии видеть этого Креза обнищалым...
- Машаллах! Если есть одно желание, не надо другого. Прими хороший
совет, посол: будь осторожен. Нападай
только тогда, если узнаешь, что втрое сильней его стражи.
Ночь напролет пировали в доме Саакадзе. Эракле, в большой тайне
доставленный "барсами" в Мозаичный дворец,
сидел, как всегда, во главе скатерти, окруженный любовью и вниманием.
Единодушно определили: как только наступит подходящий час, Эракле со
слугами отплывет в Венецию и там
станет ждать гонца от Георгия Саакадзе. Возможно, пройдет год, два, отбушуют
грозы и две фамилии встретятся в дорогой
Картли, чтобы навек не расставаться.
Подарки, привезенные Русудан, Хорешани, Дареджан и Магдане, говорили о
вкусе Эракле, ибо подходили не
только к лицам женщин, но и к их характеру. Получили подарки Папуна и остальные
"барсы", и Эрасти, и Бежан, и Иорам.
Слугам Эракле роздал турецкие деньги.
- Мой брат и господин Георгий, хотел тебе мое кольцо преподнести, но,
увы, у нас разные пальцы.
И под одобрительные возгласы "барсов" Эракле пристегнул к куладже
Моурави застежку цвета морской воды.
Автандил любовался кольцом, предназначенным отцу, но засверкавшим на его пальце.
Близился рассвет. На востоке ширилась оранжево-алая полоса, будто кто-
то расправлял истамбольский пояс. Уже
начинали петь птицы. Прощальный пир подходил к концу. Все молча встали, выпитое
вино никого не опьянило, съеденные
яства не вызвали удовольствия. Было тяжело расставаться с другом, встреченным на
пути тяжелого странствия, с
неповторимым Эракле.
Не желая смущать витязей, которые несомненно проявят слабость при
прощании, женщины тепло простились с
Эракле, выразив надежду на скорое свидание, и удалились раньше.
Хорешани искоса взглянула на Русудан; "Неужели, правда, ее сердце в
камень замуровано?" Никогда не изменяя
установленному порядку, Русудан и сейчас позвала слугу и спокойно приказала
наполнить в комнате Моурави кувшин
свежей холодной водой и получше взбить мутаки. Хорешани отбросила четки:
