- Непонятно, дорогая Русудан, почему четки липкими кажутся? Ага Халил
уверял, что агат тверд, как гранит, а
Дареджан оспаривает: мягче воска. Следят за мыслями, говорит, потому и форму
меняют...
Никто ей не ответил. Дареджан тихо плакала. "Счастливая, - подумала
Русудан, - ей незачем сдерживать ни радость,
ни горе".
Где-то раздались едва слышные шаги Георгия. Их всегда улавливала
Русудан: "Значит, "барсы" проводили Эракле
до его развалин. Конечно так. Вот еще открылась дверь... Дато спешит укрыться.
Вот осторожный скрип... Ростом боится
потревожить кого-нибудь. Еще стук... Элизбар. Нет, он не один... Пануш,
Матарс... В другую дверь Папуна вталкивает
стонущего Гиви... А-а, Димитрий. Зачем вызывающе хлопнул дверью?.. Разве я
поверю твоему спокойствию?.. А ты,
Автандил, мой мальчик, напрасно едва дыша приоткрыл дверь, все равно
услышала..."
Тишина! Трагическая тишина окутывала Мозаичный дворец! Ни сна, ни
бодрствования. Так бывает при затмении
солнца, когда мертвенно-бледный мрак поражает воображение людей, наполняя их
души еще не осознанными
предчувствиями. Как неживые, стояли на площадках слуги-ностевцы, облокотясь на
копья. И возле ложа Саакадзе странно
отсвечивало знамя: "Барс, потрясающий копьем".
Стамбул - город неожиданностей. Де Сези прислал Боно с известием, что в
пятницу он сам отвезет Эракле
ожерелье. По этой ясной причине он имеет честь просить монсеньёра Моурави
присутствовать на церемонии передачи
ожерелья и получения письма и медальона, так неосторожно врученных
недостойной...
Едва за откланявшимся Боно закрылась дверь, Дато высказал мысль, что
день пятницы выбран не случайно:
больше половины стражей, охраняющих Эракле, турки, - значит пойдут в мечеть...
- Выходит, и тут предательство готовит посол?
- Э-э, Матарс, почему Хозрева, верховного везира, упомянуть забыл?
"Барсы" расселись в круг. Начался совет...
К воротам Белого дворца де Сези подъехал с охраной: пятьдесят янычар и
пять оруженосцев в монашеских плащах.
К приятному удивлению графа, их беспрепятственно пропустили. И тотчас янычары,
по заранее установленному знаку,
разбежались по всему двору, явно оцепляя уцелевшую часть здания. Пять монахов
остались при графе.
- Высокочтимый, если ты пожаловал с ожерельем, то следуй за мной.
Де Сези, приложив к глазам лорнет, оглядел дряхлого грека с повязкой на
одном глазу и направился было к
мраморной лестнице. Но старик повел его в другую сторону и учтиво попросил войти
в крытое помещение, напоминающее
конюшню. На недоуменный вопрос старик сокрушенно заметил:
- Что делать, раньше господин Эракле принимал гостей во дворце, а их
коней - в конюшне, но благодаря
грабителям теперь гостей принимаем в уцелевшей конюшне, а их коней - в
разрушенном дворце.
- Моурав-бек здесь? - резко спросил де Сези. - И почему меня не
встретил Афендули?
- Господин посол, что делать на развалинах доблестному Саакадзе?
- Я не ищу здесь развлечений! Моурав-бек обещал присутствовать при
передаче мною ожерелья!
- Некому передавать, высокочтимый. Мой благородный господин Афендули
вчера покинул Стамбул.
- Как?! Ты бредишь, безумный старик!
- Видит бог, не порочу истину.
- А... ожерелье?
- Ожерелье просит тебя оставить себе на память. Оно ему не нужно.
- Дьявол! Куда бежал твой обманщик Эракле и кто...
- Почему, господин посол, обманщик? Разве непременно должен был ждать,
пока янычары ворвутся сюда и схватят
его?
- Молчи, негодяй! - Де Сези потряс шпагой. - Не то сейчас приколю тебя,
как мотылька! Итак, куда бежал Эракле?
- В единоверную Русию, отплыл с попутным ветром. Оттуда решил просить у
султана справедливого суда над...
- А письмо? Медальон? Ну, где сувениры, черт побери? Где? С собой увез?
Де Сези ужасало спокойствие старика, и вдруг он отпрянул: старик
протягивал ему кожаный пояс.
- Это не змея, высокий франк, возьми! Раз витязь гор обещал вернуть
тебе письмо и медальон, то мой господин
Эракле изрек: "Быть этому!" Проверь, посол, твои ли это вещи?
С ловкостью пажа де Сези выхватил письмо и медальон, укрытые за
подкладкой пояса, осмотрел со всех сторон и
проворно сунул в карман.
- А теперь, старик, следуй за мной.
- Спасибо.
- Ты вежлив, это похвально. Будь так же исполнительным. Подробно и
правдиво доложи о своем господине.
- Спасибо. Мой ангел, что сидит на моем левом плече, шепчет: "Твое
"спасибо" франк принимает за глупость. Не
следуй за ним - избегнешь пыток, уготованных тебе иезуитами, или..." Я вежлив,
не могу обидеть ангела, буду стеречь...
- Обломки?! Эй, стража, связать его - и в яму!
- В яму! Связать! - раздались крики извне.
Дверь распахнулась настежь, и раньше, чем де Сези успел что-либо
сообразить, ворвались янычары, сбили его с ног
и ринулись на пятерых "монахов". Забив им всем им рот кляпами и связав, янычары,
не скупясь на пинки, обыскали их. Вот
извлечены обратно ожерелье, письмо, медальон, в придачу пять стилетов в железных
ножнах...
- Гюльдюр-гюльдюр! Осторожно, не обнажать ножи! Наверно, разбойники
ядом смазали! - хрипло выкрикнул по-
турецки рыжебородый янычар. - Оттащите их в угол! Делибаши, приоткройте дверь!
Дверь приоткройте! Пусть дышат
свежим воздухом!
