подходя, чернолицый арагвинец.
Дед взглянул на него и ахнул.
- Ты что, парень, в мешке с углем переспал?
- В хурджини что везешь? - обозлился арагвинец.
- Саман.
- Покажи!
Дед неторопливо развязал грубую перекидную сумку и вывернул ее
наизнанку, там не было и соломинки.
Чернолицый отстранил деда и сам принялся ощупывать хурджини. Не
обнаружив ни в одном из них ровным
счетом ничего, он возмутился:
- А ты что, во сне жевал? Не саман?
- Нет, лунный свет.
- Вкусно?
- Попробуй!
- Ложки нет. Говори, где саман?!
- У тебя в голове.
Арагвинцы прыснули.
- Лучше на коня смотрите.
- Коня? Какого коня?
- Огненного, с красным хвостом.
Арагвинцы переглянулись и опустили руки на кинжалы. Чернолицый ножнами
шашки хватил по крупу буйвола.
- Сказки ностевцам оставь, а мы - арагвинцы!
- Потому не веришь, что слепой. - И вдруг дед проворно подбежал к
обочине и замахал руками: - Вон, вон конь!
Огненные копыта мелькают, красный хвост - как пламя!
Над гребнем горы разгорелось красногривое солнце, то горбясь, то
вытягиваясь над голубыми провалами.
Чернолицый в смятении отпрыгнул. Ему почудился в зыбком воздухе перескакивающий
с отрога на отрог пылающий
силуэт скакуна. Невольно вскрикнув, арагвинец подался назад, увлекая за собой
остальных.
- Чтоб тебе!..
- И тебе!.. - добродушно пожелал дед. - Не попадайся только на пути
огненного коня, не любит.
- А откуда взялся краснохвостый?
- Может, ты думал, с луны свалился?
- Думал.
- Молодец, угадал, только не с луны, а с солнца!
Не скупясь на восклицания, арагвинцы окружили деда. И пока Арчил поил и
перепрягал буйволов, дед рассказывал,
лукаво прищурившись:
- Раньше небо так близко к земле было, что глехи, погоняя буйволов,
задевали концом кнута за луну. Луне ничего, а
кнут голубым лучом становился, - если врага огреть, ишаком себя чувствовал враг,
и-а! и-а! - начиная кричать. Только это
так, к слову, а к делу иначе. Люди к богу в гости ходили, подарки носили. Свечи
бог очень любил, потому что звезды
надоели... Я тоже так думаю, если с утра до ночи гозинаки грызть, то кричать
начнешь: "Дайте уксусу!" А бог хорошо свое
дело знал: раз хозяин, значит, гостям должен угождать. Долго так было. Вся
неприятность от женщин началась: сама
пришла и ребенка притащила; и хотя говорят, каждый ребенок - ангел, на этот раз
обратное вышло. Взял ангел ребенка,
туда-сюда подбрасывает, забавляет, ребенок смеется, прыгает и от удовольствия
крылья ангелу пожелтил.
- Хо-хо-хо-хо! - загоготали арагвинцы. - А при чем тут бог?
- Бог? Так рассердился, что велел всем людям убраться к зеленым чертям,
а сам небо выше поднял, с тех пор ни
люди к богу, ни бог к людям, каждый свое место знает. Все же женщина на этом не
успокоилась: летит дальше с ребенком, а
навстречу луна. Показалось женщине, что луна ребенку моргает. Раз так, луну по
лицу хлопнула, с тех пор на луне пятна.
Тогда бог силу свою показал, в первый раз людей с громом познакомил. Гремит,
шумит, угрожает гром, оглушил женщину
и к черным чертям сбросил.
- А ребенок?
- Ребенка подхватил главный черт, очень обрадовался. Ангелам
неприятность - значит черту удовольствие!
Подбрасывает ребенка, забавляет, рогами бодает. Хвостом щекочет. Смеялся,
смеялся ребенок и от удовольствия черту рога
позолотил, голову тоже...
- Хо-хо-хо-хо! - гоготали арагвинцы. - А черт что?
Веселье арагвинцев предвещало возможность беспошлинного проезда. И дед
еще веселее проговорил:
- Черт? Известно что! Так обиделся, что голос потерял. Все же хрипло
выкрикнул: "Тебе, женщина, не у
благородных чертей место, а на собачьей земле, где принято друг другу на
голову..." - схватил женщину с ребенком, вскинул
на спину коня краснохвостого и погнал на землю. Летит глупая и размышляет: кому
бы еще неприятность причинить? Тут
навстречу ей солнце с чашей, наполненной зерном. Женщина ножку и подставила. А
солнце, споткнувшись, дернуло коня
за хвост и такое сказало: "Видишь, зерна на землю выронил, теперь служить людям
должен! А когда все подберешь, снова к
себе возьму звезды перевозить". Полетел конь вверх ногами на землю, женщина
тоже... С того дня конь во всем человеку
подчиняется.
- А женщина что?
- Известно что. Если женщина потянет, семь пар буйволов не перетянут.
Из-за одной глупой пострадали ангел,
черт, солнце, конь и мужчина.
- Про мужчину все знают, а конь что?
- Известно что: рыскал по земле, рыскал, все зерна еще сорок лет назад
подобрал, а одно зерно нигде не нашел. Что
делать? Тут черт сжалился, из скалы вылез и так сказал коню: "Напрасно, батоно,
ищешь. Слух по горам идет: солнечным
зерном завладел Саакадзе, потому Непобедимым стал - зерно от него все стрелы
отводило, все шашки, все копья. А только
перед Базалетской битвой потерял неосторожный "барс" зерно в Носте - не то в
сторожевой башне, не то в старом доме".
- О Саакадзе меньше болтай, дед! - насупился старший. - Он - изменник!
- Откуда знать ишаку, что за плод финик?
- Ты что сказал?!
- Что сказал, то сказал. Раз смеются, значит, хорошо сказал. А теперь
домой спешу. Эй, Арчил, запрягай буйволов!
Прикажи, арагвинец, отодвинуть рогатку. Свечку за тебя поставлю перед святым
Георгием.
- Геор-гием?! Пе-ред ка-ки-им?
