взыскал с торговца за клевету пятьдесят пиастров в пользу сберегателя закона.
Торговец завопил: он и так потерял
семьдесят! Чувячник в свою очередь закричал, что чужеземец три раза издевался
над ним, и вот он, чувячник, не может
работать и семья его голодает. Кади сурово напомнил: "Один час правосудия дороже
аллаху, чем семьдесят дней молитвы",
прочел торговцу суру о милосердии Мухаммеда к бедным и тут же взыскал с торговца
пять пиастров за побои, которые
лишили бедняка заработка. Торговец выложил перед кади пятьдесят пять пиастров и,
проклиная Стамбул, хотел удалиться,
но кади задержал его и взыскал еще два пиастра за оскорбление города, в котором
живет султан. Торговец, швырнув
монеты, поспешил к выходу. Кади опять задержал его и взыскал еще один пиастр -
за неучтивость к хранителю закона.
Торговец осторожно положил пиастр перед кади и, вежливо кланяясь, попятился к
дверям, а выскочив на улицу, не
оглядываясь, побежал к пристани. Кади сурово посмотрел на чувячника, напомнил
ему суру о гостеприимстве и взыскал с
него в пользу стража закона три пиастра за грабеж чужеземца.
Выждав, пока утих хохот "барсов", Халил, спокойно перебирая бирюзовые
четки, сказал:
- О торговце все. Теперь об Ибрагиме. Когда его мать с детьми
вернулась, чувячник избил Ибрагима за то, что он
не сумел понравиться торговцу. О Осман, сын Эртогрула, сколько пиастров потерял
он из-за проклятого аллахом сына! Тут
Арзан, которому очень понравилось быть сумасшедшим, заблеял в лицо отцу и не
посчитался с тишиной, услужливо
пообещав еще не такое придумать, когда вырастет. Ибрагим воспользовался тем, что
чувячник начал угощать палкой
нарушителя тишины, и убежал ко мне. Остальное вы знаете.
- Все же ты платишь чувячнику?
- Разбойнику нет, но мать Ибрагима, лишь наступает новолуние, стучится
в дверь. И я ей даю по двадцать
пиастров. Арзана же за то, что он помог спасти Ибрагима, я устроил у своего
шурина, ученого хекима, мужа моей
единственной сестры.
С того дня до сегодняшнего прошло девять лет. Хеким сделал умного
Арзана своим помощником, только настрого
запретил ему не считаться с тишиной, ибо учтивость - лучшее лекарство для тех,
кто не любит назойливого шума.
Ростом бросил укоризненный взгляд на потешающихся "барсов" и уже хотел
извиниться перед Халилом, как в
лавку почти вбежал пожилой турок.
- О ага Халил, поспеши найти подобные! - Он протянул нить, на ней не
хватало трех бус. - О Халил, как раз пришел
караван и мой хозяин не может без четок сосчитать, сколько платить погонщикам.
Халил взял четки, пощупал и, с отвращением отшвырнув их, кинулся к
тазику, наполненному розовой водой, и
принялся мыть руки:
- Как смеешь, гырба, протягивать мне четки, отдающие запахом бараньего
навоза?
- Ага Халил, очень тороплюсь.
- Торопишься, иди к Сеиду, кроме благовоний, тоже четками торгует.
- Ага Халил, хозяин велел у тебя одного купить, в счастливую руку
верит.
- Тогда подожди, сейчас вернется Ибрагим; а у меня богатые покупатели,
десять нитей четок нужно выбрать, -
сидишь, не время с тобой возиться.
- Ага Халил, очень тороплюсь.
- Тогда уходи.
- О аллах, хозяин велел у одного тебя...
- Тогда подожди.
- Ага Халил...
В лавку порывисто вошел Ибрагим. Увидя покупателя, он ловко поставил
свой поднос на второй арабский столик,
взглянул на протянутые четки и, морщась, снял с гвоздя точно такие же.
- Богатый купец, а четки покупает, как у хамала. Клади на стойку
двенадцать пиастров.
Турок вмиг отсчитал монеты и поспешил на улицу.
Ибрагим достал тряпку, протер пиастры и опустип в ящик. Ополоснув руки,
он достал из-за ковра чашечки и
принялся разливать ароматный кофе.
- Ты что, к джинну в гости бегал? Или сам кофейные зерна выращивал?
- Хуже, ага Халил, сосуд для варки кофе сам вычистил. Ты бы из такого и
глотка не сделал, я тоже.
- Наверно, покупатель в самом деле торопился, - заметил Ростом. - Не
видал, чтобы, не торгуясь, платили.
- По желанию аллаха, у меня не торгуются. Все знают - лишнее не беру.
Если за десять мангуров покупаю, за
тринадцать продаю. Мангур на расход по лавке, мангур для дома и мангур
откладываю для матери... Ты что, невежа,
смеешься? - накинулся он на Ибрагима. - Или я неверно сосчитал? Смотри, как бы
не пришлось обновить сегодня на твоей
спине палку.
- Обновлять не стоит, - фыркал Ибрагим, - придется новую купить, эта
укоротилась. Десять лет обещаешь и все не
выполнил. А смеюсь я над твоим способом торговать. Хорошо, ханым про сундуки не
догадывается. Ай харани, харани,
съел я сорок котлов баранины, теперь пойду и расскажу.
- Будет то или не будет, тоже пять лет обещаешь... Лучше кофе еще
налей, иначе остынет.
Ибрагим стал угощать "барсов". Вошел пожилой турок, за ним слуга
хвастливо нес кисет с монетами.
Халил принялся показывато "барсам" четки, лежащие на столике, советуя,
какие брать. "Барсы" важно
рассматривали товар и, не понимая зачем, некоторые откладывали. Ибрагим, зорко
оглядев покупателя и открыв ключом
ящик, стал выкладывать четки, расхваливая подбор бус. Покупатель нерешительно
щупал, перебирал, косился на Халила,
явно, но тщетно ожидая его вмешательства, - наконец выбрал подсунутые Ибрагимом
- костяные. Ибрагим приторно
