Самые первые он провел на станции Конкари во французской Гвинее. Но пробыл там недолго. Прихватив с собой партию половозрелых шимпанзе он в феврале 1927 года вернулся в СССР. Где, создав научно-исследовательскую станцию в Сухуми, развернулся во всю ширь. Аккуратно до того момента, как в 1930 году был снят с должности его покровитель, а его самого сослали в Алма-Ату, сняв с должности. Причем сняли не за свои «веселые» опыты, а за политическую связь с опальным Горбуновым…
Но Фрунзе пока этой темы не касался.
Не время еще. Не время…
Он вновь окинул взглядом улицы Ленинграда. Сейчас, конечно, в 1927 году, ему многого не хватало. Столетие развития не прошли для города бесследно. Но в целом – глаз радовался.
И Фрунзе катился по городу в своем кортеже очень не спеша.
Наслаждаясь видами.
В первый раз за все свои посещения северной столицы в этой жизни. Стараясь, как и во время поездок по Москве, вглядываться в лица прохожих. Пытаясь понять их настроения.
Так и доехали до хозяйства Григоровича. Который намедни связался с наркомом и доложился – есть результаты. И он готов их продемонстрировать.
– Ну, здравствуйте Дмитрий Павлович. Чем порадуете?
– Доброго дня, Михаил Васильевич. – Крепко и энергично пожал протянутую руку конструктор. – Пойдемте. Только вас и ждем.
Фрунзе от этих слов несколько напрягся, но вида не подал.
В конце концов зайти на него в такой камерной обстановке и ликвидировать – задача не сложная. Внедри в такое КБ какого-нибудь лаборанта. И задействуй в нужный момент. Даже не ставя в известность остальных «аборигенов». Поэтому он подал знак своей охране быть наготове. И с максимально дружелюбным выражением лица отправился вслед за Григоровичем.
Бойцы все поняли правильно. Рассредоточились. И стали плотно контролировать территорию. Не хватаясь за оружие, чтобы лишний раз не провоцировать людей. Оно у них и так висело на груди на плечевом ремне. Достаточно удобно для того, чтобы максимально быстро быть использовано. Да и пистолеты находились в новых кобурах, куда более удобных для быстрого выхватывания.
Прошли в ангар.
Открыли его.
При этом Фрунзе отошел с просвета.
И… перед ним предстал большой airboat. Ну или аэроглиссер, как его в русской традиции принято называть. Даже в тех случаях, когда он совсем не глиссер.
– Как вы и заказывали, Михаил Васильевич. Двигатель воздушного охлаждения. Днище двухслойное. Сварное. С водонепроницаемыми секциями между слоями. Легкие борта. По нашим расчетам должен идти и по открытой воде, и по болоту, и по снегу, и по льду, если он более-менее ровный.
– Скорость?
– До шестидесяти пяти километров в час груженый. Крейсерская порядка сорока – сорока пяти. Не бог весть что. Но вы больше и не просили.
– Все так. Верно. Аппарат готов?
– Конечно. Он полностью заправлен и готов к использованию. Повторюсь – мы только вас и ждали.
– Ну что же? Давайте наполним его людьми по полной программе и прокатимся?
– С удовольствием. – расплылся в искренней улыбке Григорович. – Пробные выходы были крайне приятны. Особенно сейчас – в жару. Удивительно простая и интересная штука выходит. Мы, признаться, ей занимались всего две недели. Не до нее было. Собрали буквально сразу. И первый блин оказался весьма неплох.
Загрузились.
Поехали.
Поначалу не спеша, прокатились по каналам. Собирая зевак, привлеченных шумом авиадвигателя на воде. Проскочили несколько малых мостов, вроде Аничкова. И направились на Неву.
Все пассажиры сидели на лавках. А чтобы держаться – имели перед собой ручки, приделанные к спинкам переднего ряда. И пока шли медленно – это не было проблемой. Когда же поддали газу на Неве, жесткое прикрепление сидений к корпусу сразу дало о себе знать. Небольшая волна уже на скорости порядка 30 км/ч начинала неприятно бить в днище аэроглиссера. И, как следствие, по задницам пассажиров. На скорости же в 40 км/ч это уже начинало напоминать нежное похлопывание доской по «пятой точке».
Довольно быстро добрались до Петропавловской крепости. И вполне уверенно взобрались на песчаный пляж, пройдя по нему на малой скорости вдоль стены, распугав отдыхающих. Но они были не сильно расстроены, так смогли очень близко увидеть необычный корабль-амфибию.
Скатились обратно в воду.
– Товарищи, держитесь крепче! – крикнул Фрунзе, стараясь перекричать шум мотора. И дал отмашку Григоровочу. Дескать, жги.
И тот не подвел.
Вывел аэроглиссер на прямой участок и постарался выжать из него максимальную скорость.
Пассажиры запрыгали, подлетая на каждом гребне волны. А нос аппарата стал подниматься, стремясь перейти в глиссирование. Но то ли вес был велик, то ли двигатель слабоват, но он так в каком-то пограничном состоянии и оставался.
