К изумлению Симона, Ричиус не стал колебаться, а сразу же уселся рядом с ним. Симон украдкой посмотрел на молодого арамурца, пытаясь понять, что с ним происходит. Ричиус внимательно разглядывал луну.
— У тебя что-то на уме, — объявил Симон. — Выкладывай.
— Ладно, — сказал Ричиус. — Я плыву в Лисе с Пракной.
Симон кивнул:
— Я так и думал. Ты уже сказал жене?
— Сказал. Она сердится.
— И что обещали тебе лиссцы? Возможность сражаться за Арамур? Несколько убитых нарцев?
— О, нечто гораздо более весомое. Они обещали мне Бьяджио.
Ошеломленный Симон какое-то время мог только молча хлопать глазами. Что Пракна задумал?
— Бьяджио? — невольно вырвалось у него. — Каким это образом?
— Они вторгнутся на остров Бьяджио, — объяснил Ричиус. — Пракна говорит, что они выманили Черный флот с Кроута. Оказывается, корабли Никабара стояли вокруг Кроута и защищали Бьяджио. Но бесконечные нападения лиссцев на материк наконец выманили нарские дредноуты обратно в имперские воды. Пракна планирует начать вторжение, как только подготовит армию.
«Боже всемогущий!»
Симон отвел взгляд, стараясь не выдать своего потрясения, но это известие его ошеломило. Вторжение на Кроут? И Бьяджио об этом не знает? Будут сотни убитых. Может, даже больше. И Эрис может погибнуть.
— А ты ему зачем? — спросил Симон. — Чтобы помочь сражаться?
— Вроде как. Он хочет, чтобы я возглавил его армию. И обучил ее. — Ричиус горько рассмеялся. — Он решил, что я ему нужен. Лиссцы — моряки, а не солдаты. Им нужен опытный человек, который бы их повел.
— И они не смогли найти никого лучше тебя? — воскликнул Симон. — Ну что ж, удачи им.
— Мне уже приходилось вести людей в бой, Симон. Думаю, что справлюсь с этой задачей. И потом… — Он потер руки. — Это мой шанс добраться до Бьяджио. Если мы возьмем его в плен, я смогу сделать с ним, что захочу. Так сказал Пракна.
Прежняя подготовка поднялась в Симоне, словно мощная волна. Ему хотелось выхватить кинжал и вонзить его Ричиусу под ребра. Бить эту самонадеянную башку о камни, пока она не расколется. Как в старые времена. Но он остался сидеть неподвижно и не стал ничего делать, напомнив себе о своей роли и своем задании.
— Ты — полный дурак, — проговорил Симон наконец. — Ты вступаешь на дорогу, с которой никогда не вернешься.
— Я должен это сделать, Симон. У меня есть долг перед Арамуром и перед Сабриной. Это…
— Прекрати себя обманывать, Ричиус. Речь идет не об Арамуре и не о твоей первой жене. Речь идет о мщении.
— Ну и что из этого? — рявкнул Ричиус и встал. Он сверкнул на Симона глазами с высоты своего роста. — Я надеялся, что хотя бы ты меня поймешь! Ты знаешь, что такое Нар. Разве так плохо мечтать о мести? — Он ткнул большим пальцем себе в грудь. — Мне нужно отомстить, Симон. И будь все проклято, я это сделаю!
Симон безжалостно улыбнулся.
— Ну и прекрасно. Ты поэтому хотел меня увидеть? Чтобы рассказать мне о своем героическом обете?
— Нет, — ответил Ричиус. — Я хочу попросить тебя об одолжении. Я хочу, чтобы ты в мое отсутствие присматривал за Дьяной и Шани. Будь Дьяне другом ради меня. Она здесь одна, особенно в отсутствие Люсилера. Но мне кажется, что ты ей симпатичен. Ты можешь ее защитить. Ты это сделаешь?
Симон не мог даже помыслить о таком.
— Нет, не сделаю, — решительно сказал он. — За свою жену и дочь отвечаешь ты, Ричиус. Не пытайся повесить их на меня.
Говоря эти слова, Симон чувствовал, как к его горлу подступает тошнота. Но он уже нарушил одно слово, которое дал Ричиусу в тот день, когда увидел на лужайке Дьяну и малышку. Он поклялся не причинить им вреда, и через четыре дня это обещание будет нарушено. Он не собирается уезжать из Люсел-Лора, имея на совести еще одно клятвопреступление.
— Симон, я прошу тебя как друга, — сказал Ричиус. — Присмотри вместо меня за ними. Недолго, пока я не вернусь.
— А что, если ты не вернешься обратно, Ричиус? Что я тогда должен буду с ними делать?
— Симон, в чем дело? — спросил Ричиус. Он опустился на колени на твердую землю сада. — Почему ты так на меня злишься? Мне казалось, что уж ты-то меня поймешь!
— Ты ошибся. — — Симон отвернулся. Ему невыносимо было смотреть в открытое лицо Вэнтрана. И в то же время он сознавал, что чувство, которое он испытывает, — это не ненависть. Это был стыд. — Не перекладывай на меня свои трудности. У меня своих достаточно.
— Ну пожалуйста! — просительно сказал Ричиус. — Я уплываю с Пракной послезавтра. Если ты к тому моменту передумаешь, скажи мне. Не заставляй меня уезжать с неспокойной душой. Без Люсилера…
— Я сказал «нет»! Ты оглох? Я не буду о них заботиться. Я не дам тебе моего благословения и не собираюсь говорить тебе, будто все хорошо. Так что принимай свое глупое решение без меня!
Ричиус был потрясен. Он медленно поднялся на ноги. Секунду он постоял рядом с Симоном, а потом повернулся и пошел прочь. Но прежде чем уйти, он задержался у папоротников и бросил на Симона последний взгляд.
— Не понимаю, почему ты так разозлился, Симон, — тихо проговорил он. — Мне казалось, что мы друзья.
