– Но Бог есть совершенство. А смесь выполняет Его работу. – Эррит приблизил лицо к сетчатому экрану. – Милый Кай, я ощущаю твои страдания. Не думай, что я бессердечен. В конце концов, я всего лишь слуга Бога на земле. Я забочусь о детях здесь, в соборе, и я понимаю, что все это кажется тебе немыслимым. Но не всегда мы можем вопрошать волю нашего Отца. Черный Ренессанс – мерзость, и он раной лежит на нашей земле. Мы должны выжечь его из нашей плоти, потому что иного пути просто нет.
– Дети, Ваше Святейшество, – проговорил Кай. – Без кожи. Без глаз. – Он уронил голову на руки. – И они кричат. Они не замолкают. Заставьте их замолчать, Ваше Святейшество. Пусть они оставят меня в покое…
Эррит понимал, что не способен этого сделать. В его мозгу звучал тот же крик, и никакие молитвы не могли заставить его замолчать. Они были безжалостны, эти дети Гота. Голоса умерших звучали так, как не могли бы голоса живых.
– Они как ангелы тьмы, – сказал Эррит. – Не обращай на них внимания – и они не будут иметь над тобой власти. Отринь их, Кай. Ты делаешь работу Бога. У этих фантомов нет права требовать тебя к ответу.
Епископу показалось, что Кай чуть заметно кивнул.
– Значит, мне отпущен мой грех? – спросил он.
– Тебе нечего отпускать. Иди с Богом, полковник. Радуйся работе, которую ты делаешь. И бери пример с Форто. Он поможет тебе понять.
Форто был безжалостным убийцей, и Эррит прекрасно это знал. Однако его имя оказывало магическое воздействие на тех, кто с ним служил. Генерал был легендой. И Кай, который сам легендой отнюдь не был, восхищался Форто. У генерала он сможет почерпнуть силы. Пусть Форто будет примером для всех.
– Ты понял то, что я тебе сказал, сын мой?
– Наверное, понял, – прохрипел Кай. – И да поможет мне Бог – я попробую.
– Бог просит от тебя только любви, – сказал епископ. – Люби Его, и Он тебе поможет. Ты сам увидишь. А еще ты увидишь, что мы творим не ложь, а величайшую правду, какой Нар прежде никогда не знал. Я даю тебе слово, полковник. Я клянусь в этом перед Небесами.
Кай с трудом поднялся на ноги и прижался лицом к сетке, глядя на Эррита.
– У вас здесь есть закон, – сказал он. – Я знаю, что есть. Все, что я сказал вам, – это тайна, правда? Мои люди не должны узнать об этом разговоре. И генерал Форто тоже. Это так, да?
– Да, – подтвердил Эррит, – это так.
– И вы никогда никому не перескажете этот разговор, ни устно, ни пером?
– Конечно, нет, – ответил с легким раздражением Эррит.
– Поклянитесь мне в этом, Ваше Святейшество.
– Что?!
– Поклянитесь, что никогда никому не упомянете о нашем сегодняшнем разговоре. Поклянитесь Небесами, прямо сейчас.
Эррит приблизил руку к сетке и сказал:
– Как ты говоришь, так я клянусь.
Удовлетворившись его ответом, Кай повернулся и ушел из исповедальни, оставив Эррита в полумраке. Архиепископ закрыл глаза и привалился к стене, и вся мука, которую он слышал в голосе Кая, обрушилась на него. Неукротимый, алый кровавый поток, и это он помогал открыть шлюзы. Военные лаборатории усовершенствовали смесь Б по его приказу, и Форто с Каем обстреляли ею Гот потому, что он так велел им. Действительно ли он слышал Глас Божий, или это были хитроумные нашептывания его собственного мстительного разума? Он прижал руку ко лбу, пытаясь прогнать дурные мысли.
Столько детей! Собственные дочери герцога. Герцогиня Карина. Невинные души. Он вспомнил восторженное лицо Карины – она была такой юной, когда совершила свое паломничество в собор! Он говорил с ней, и она назвала единственный грех – что долго откладывала посещение Божьего дома. Она опустилась на колени и поцеловала его кольцо, а он восхищался ею: такой безупречной красотой может благословить только Бог.
И вот теперь он стал ее убийцей.
Весь Гот превратился в пустыню – так доложил ему Фор-то. И сообщения от людей, подобных Каю, подтверждали правдивость этого доклада. Ужасная смесь, созданная военными лабораториями, действовала во много раз лучше, чем предполагалось. Однако Эрриту показалось, что генерал не испытывает той вины, которая терзала всех его подчиненных. Форто вернулся в столицу Нара с улыбкой на лице. И теперь Эррит плакал – и не мог смыть ни той улыбки, ни тех картин, которые нарисовал ему Кай. Неподалеку от собора находился приют: Эррит построил его сам и содержал его на деньги церкви. Он обожал детей. Но разве дети не становятся взрослыми? И разве родители порой не отравляют их настолько, что ничего уже нельзя сделать? Таков был Черный Ренессанс – как нож, умело всаженный в ребра Божьего народа. Эррит усердно молился о его окончании – и Бог дал ему смесь Б. Не мир, а только это ужасное оружие. Так что это было знаком. Сам Бовейдин не смог усовершенствовать созданный им состав. А в военных лабораториях смогли это сделать без его участия, и это было поистине удивительно. Эррит решил, что это можно считать настоящим чудом.
