Один из возниц бродил по лагерю, переходя от одной группы к другой. Он просил товарищей поделиться нитками и иголкой, собирая хворост в лесу, он порвал штаны и теперь собирался починить их, пока есть свободное время. Арбалетный болт вонзился ему в грудь, возница умер мгновенно. А вот седому латнику повезло больше — второй болт попал ему в плечо. Воин отреагировал мгновенно, упав на землю, он громко крикнул:
— Тревога!
Караульные прошляпили нападение, сморившись на солнышке, солдаты клевали носом, опершись на копья. Крик раненного привел их в чувство. Но в лагере началась паника, возницы бросились прятаться под возы, а латники спешно вздевали брони и вооружались.
Отряд чеширских лучников оставался островком спокойствия в этом бурлящем море перепуганных людей. Без всякой команды, лучники пустили несколько стрел в сторону леса, но безрезультатно.
— Лоуренс, — обратился Одли к своему оруженосцу. — Восьми людей и проверь лес.
Пичч бросился выполнять приказ господина. Вместе с оруженосцем брата, в лес пошел Питер. Именно он стоял в карауле, его конь стоял под седлом. Питер Одли вскочил в седло, поскакав к лесу.
— Куда? Вернись, — закричал вслед ему брат, выбежав из палатки, но Питер не слышал или не хотел ничего слышать.
Не доезжая до леса, Питер был сбит с лошади. Сир Одли зарычал, схватившись за волосы. Но Питер смог самостоятельно подняться на ноги. Болты французов или не причинили ему особого вреда, или не сильно ранили. Все-таки оруженосец стоял не твердо на ногах, а слегка покачивался. Естественно, падение с лошади не самая приятная штука.
Из леса к нему метнулись две фигуры, Питер потянулся к мечу, но тот остался приторочен к седлу, а конь мирно щипал траву в нескольких метрах от него. Вооружившись кинжалом, Питер смело встретил врагов. Подлые французы не приняли честного боя. Самый молодой из них бросился под ноги Питера, обхватив обеими руками его сабатоны. Рывок, и Питер потерял опору, взмахнув руками, оруженосец лишился кинжала и ножа, ударившись затылком об землю. Француз постарше впечатал пятку в открытое лицо оруженосца (Питер предпочитал простые бацинеты, без забрала).
— Ты его не убил часом? — обеспокоено спросил молодой.
— Нет, — помотал головой, тот, что постарше. — Я эту породу знаю. Башка у них крепкая и глупая. Коня лови быстрее. И прикройся им от лучников, в коня они точно стрелять не станут.
Все так и вышло. Лучники не стали стрелять, опасаясь подстрелить дорогого коня. Они в бессильной ярости смотрели, как наглые французы увозят пленника в лес.
— Лоуренс! Сделай же что-нибудь! — буйствовал сир Одли.
Оруженосец успел продеть руки в стеганку, и слуги едва успели закончить шнуровку на спине. Оттолкнув слуг, он вскочил на коня, подбежавший слуга подал оруженосцу длинный меч, и Пичч понесся на выручку Питера. За ним по пятам следовали латники из караула.
Рой стрел, вылетевших из лесной чащи, оказался для кавалеристов полной неожиданностью. Вырвавшихся вперед всадников вынесло из седел, кое-кто полетел через голову убитого коня. Оруженосец сира Одли избежал встречи со смертью. Конь Пиччи обученный поворачивать на полном скаку вынес оруженосца из опасной зоны. Проскакав вдоль кромки леса, Лоуренс сделав широкую дугу, вернулся в лагерь.
Сир Одли едва успел сесть на коня, как из леса стали выезжать вражеские всадники, выстраиваясь для атаки. Опустив копья, они вначале пустили коней шагом, через несколько десятков метров перейдя на рысь.
Возницы и слуги в ужасе разбегались по полю. Их паника заразила остальных. Латники не успевшие облачиться в доспехи бросились прочь из лагеря, наперегонки с возницами.
Рядом с сиром Одли собрались самые смелые. Их было не много — два рыцаря, десяток оруженосцев и столько же латников успевших облачиться в доспехи. Чеширцы подались панике, бросив луки, они разбежались кто куда. Одли затравленно смотрел на накатывающую на лагерь стальную лавину и в бессилии сжимал кулаки.
— Сир, — обратился к Одли слуга, помнивший господина еще мальчишкой. — Вам следует бежать, пока еще не поздно.
— Он прав, — английский рыцарь, стоявший возле коня Одли реально оценил ситуацию, и сам был не прочь дать деру. Вот только честь ему не позволяла пуститься наутек. Если бы командир бежал, то нет ничего постыдного в том, что бы последовать за ним. Его товарищ молчал, но жадно ловил взгляд сира Одли. Оруженосцы обеспокоенно оглядывались. Чувствовалось, что и они готовы дать деру.
Сир Одли окинул взором опустевший лагерь, бросил быстрый взгляд на мчавшуюся конницу, на растерянных товарищей по оружию. Он принял решение.
— Святой Георгий! — привстав на стременах, рыцарь исторг из глотки клич англичан.
А затем, рыцарь спешился, бросив поводья коня. Англичан поступок командира несказанно воодушевил. Теперь они готовы были умереть, за короля, за Англию.
