Если бы не веревки, я бы прыгнул. Так велика была власть, которую к тому времени получил надо мной Призрак. Я бы предпочел отказаться от собственной жизни, лишь бы вырваться из его хватки.
Моя жена была права. После той ночи я твердо решил: сеансов больше не будет.
Шторм закончился так же быстро, как начался. Наступил штиль. Дождь прекратился.
Адель и гости поднялись наверх. Шлюпка причалила к берегу недалеко от Логова Люцифера, и, невзирая на окружившую нас темноту, я разглядел большого пса, стоявшего на камнях и пристально смотревшего в нашу сторону. Он завыл, и его вой донесся до нас по воде. Я снова услыхал бесплотный голос; он звучал в моей голове – мягкий, обволакивающий, шелковистый.
– Вы слышите? – спросил я у Роуза.
– Море?
– Пса.
Он качнул головой.
Как поведал нам мсье Роуз, жители острова не оставили надежды проследить за тварью. Они создавали поисковые команды, которые посменно прочесывали территорию. Однако я знал, что их попытки тщетны. Кроме меня и детей, никто собаку просто не видел. Никто и не увидел бы, даже если б вел охоту днем и ночью. Не существо из плоти и крови – помрачение рассудка, оно никогда не явило бы себя кому-либо без веской на то причины. Но я не знал, как сказать об этом остальным, как убедить их прекратить поиски. Они бы мне не поверили.
Тем вечером, насладившись обедом и бокалом бренди, по желанию гостей и с согласия жены мы провели последний сеанс. Адель, прекрасная хозяйка, не смогла им отказать. Оба моих сына и дочь тоже присоединились к нам.
Мы погасили керосиновые лампы, зажгли свечи и заняли места за столом. Франсуа-Виктор, как обычно, приготовился считать количество ударов и записывать.
Я заметил, что дочь сильно побледнела; темные круги под глазами стали еще больше. Я предложил ей отправляться в постель, она покачала головой.
– Вдруг придет Дидин? Мое место здесь.
Голос Адель-младшей вибрировал от напряжения.
Да, жена права, с этим наваждением нужно заканчивать. Мы все думаем только о том, чтобы наша дорогая Дидин вернулась. Жаждем поговорить с нею. Мы не способны избыть скорбь, хотя прошло уже более десяти лет. Пора. Надеюсь, прекращение сеансов нам поможет.
– Кто здесь? – спросила жена, как только мы все возложили пальцы на круглый деревянный табурет.
В комнате царила уютная атмосфера. Ни странных запахов, ни пронизывающего ветра, которые обычно сопровождают явление нашего самого нежеланного гостя. И никакого отклика.
Моя жена спросила снова.
Послышалось постукивание, и одновременно в моей голове раздался голос.
– Это Шекспир, – сказал я.
В этот раз я не испытал разочарования, узнав, что Дидин не явилась. Скорее облегчение, что это не Призрак.
Робер и Полин ахнули от изумления и начали активно задавать вопросы. Следующие пятнадцать минут мы сидели, табурет стучал, все шло прекрасно. Но затем в комнате похолодало. Запахло дымом и пеплом, которые всегда были связаны для меня с появлением Призрака.
Сколько духов сейчас в комнате – двое? Или первый ушел, когда явился второй?
Я обвел взглядом лица. Казалось, никто ничего не заметил.
В течение нескольких минут стук продолжался. Шекспир не покинул нас и по-прежнему отвечал на вопросы. А затем внезапно одновременно погасли все свечи. Нас окружила тьма.
– Что это? – испуганно воскликнула Полин.
– Совершенно ничего, – пояснила моя супруга, приподымаясь, чтобы зажечь свечи. – Просто ветер. Позвольте…
Внезапно Робер сказал почти приказным тоном:
– Нет, не разрывайте круг!
Он произнес это так властно, что Адель так и осталась сидеть; ее пальцы, как и мои, все еще лежали на табурете.
Дочь вздрогнула.
– Что с тобой? – спросил я.
Она покачала головой.
– Странно.
Полин указала на Робера, нашего гостя.
– Посмотри.
Лунные лучи, проникающие в окно, давали достаточно света, и я ясно видел лицо своего друга. Его мимика изменилась, и он был больше не похож на самого себя. Конечно, волосы по-прежнему сохранили седину, а усы, как и раньше, оставались густыми. И шрам на подбородке никуда не делся. Но линия рта стала тверже и жестче, тело – более подтянутым. А из его глаз на нас смотрел кто-то чужой.
– Вы должны продолжить, – сказал он остальным.
Странные слова, вздорные. Но эти интонации были мне знакомы. Я пытался отбросить мысль о существе, чьего появления в комнате никто больше не ощутил.
– Робер? – воскликнула его жена. – Что с тобою? – В голосе ее звенела паника.
Он даже не повернулся в ее сторону.
Я подумал: это просто шутки акустики. Дух не может говорить через Робера!
– Что именно продолжить? – спросил я.
– Путь, на который вступили.
– Мою политическую деятельность? Мой роман?
Он саркастически рассмеялся.
– Она хочет вернуться, она ждет. Не обмани ее ожиданий.
– О чем он, Виктор? – спросила супруга.
Она вечно подозревала меня в адюльтере. Вероятно, и сейчас решила, что Робер говорит о другой женщине.
Полин истерически закричала:
– О чем ты говоришь? Что с тобой?! Робер!!
