Вполне естественно, что после этого замечания мужчины заговорили о спорте. Мистер Рекстон остался практически не у дел, время от времени пытаясь вставить пару слов, на которые никто не обращал внимания. Софи ласково улыбалась, видя, что ее друзья и кузен так быстро нашли общий язык; а полковник Дебенхэм, обладатель доброго сердца и безупречных манер, постарался вовлечь в разговор и мисс Рекстон. По молчаливому согласию офицеры развернулись, чтобы сопровождать мистера Ривенхолла и его спутников, и вся процессия шагом двинулась вперед.
Софи, заметив, что рядом с ней оказался сэр Винсент, вдруг сказала:
– Сэр Винсент, вы как раз тот, кто мне нужен! Давайте немного проедем вперед!
– Ничто в этой жизни, очаровательная Юнона, не доставит мне большего удовольствия! – с готовностью откликнулся он. – Я не питаю склонности к изысканному обществу. Только никому не говорите об этом! Это недостойно с моей стороны! Вы намерены привести меня в восторг, взяв наконец сердце, которое часто оказывалось у ваших ног и столь же часто с презрением вами отвергалось? Что-то подсказывает мне, будто я лелею напрасные надежды и вы намерены потребовать от меня какой-нибудь услуги, которая навлечет на меня бездну неприятностей и закончится тем, что меня разжалуют в рядовые.
– Ничего подобного! – заверила его Софи. – Но у меня нет других знакомых, за исключением сэра Горация, на чье мнение я могу полностью положиться, когда речь идет о покупке лошадей. Сэр Винсент, я хочу купить пару для своего фаэтона!
К этому времени они опередили остальных участников процессии. Сэр Винсент пустил свою чалую кобылу шагом и упавшим голосом сообщил:
– Вы разбили мое сердце! Дайте мне немного прийти в себя. Вот, значит, для чего я вам понадобился?
– Не говорите глупостей! – осадила его Софи. – Для того же, что и все остальные!
– Дорогая Юнона, я уже много раз говорил вам об этом, но теперь не скажу ни слова!
– Сэр Винсент, – строго заявила Софи, – с первого дня, сколько я вас знаю, вы волочились за всеми богатыми наследницами, встречавшимися на пути…
– Неужели вы думаете, что я смогу забыть об этом? Вы тогда потеряли передний зубик и порвали платье.
– Очень может быть. Хотя я нисколько не сомневаюсь, что вы совершенно не помните тот день и все это выдумали только что. Вы – еще больший повеса, чем сэр Гораций, и делали мне предложение только потому, что знали: я не приму ваших ухаживаний. Мое состояние недостаточно велико, дабы ввести вас в искушение.
– Это правда, – признал сэр Винсент. – Но и куда лучшие люди, нежели я, моя дорогая Софи, старались жить по средствам. Как говорится, по одежке протягивай ножки.
– Да, но я не ваша одежка, и вам прекрасно известно, что, сколь бы любящим отцом ни был сэр Гораций, он никогда не позволит мне выйти за вас замуж, даже если я бы этого хотела, хотя такого желания я в себе не наблюдаю.
– Что ж, так тому и быть! – вздохнул сэр Винсент. – В таком случае давайте поговорим о лошадях!
– Дело в том, – призналась Софи, – что, когда я уезжала из Лиссабона, мне пришлось продать свою упряжку, а у сэра Горация перед отплытием в Бразилию не было времени заниматься подобными вещами. Он сказал, что мне поможет кузен, но тут он ошибся, увы! Чарльз отказывается наотрез.
– Чарльз Ривенхолл, – сообщил ей сэр Винсент, глядя на нее из-под тяжелых век, – превосходно разбирается в лошадях. Что за интригу вы затеваете, Софи?
– Ничего я не затеваю! Он сказал, что и пальцем не пошевелит, чтобы помочь мне, и добавил, что с моей стороны крайне неприлично посещать «Таттерсолс». Это правда?
– Ну, скажем так, это не принято.
– В таком случае я не стану этого делать: тетя расстроится, а у нее и без того хватает забот. Так где же еще я могу купить пару, которая подошла бы мне во всех отношениях?
Он задумчиво посмотрел вперед, поверх головы своей лошади.
– Интересно, а не купить ли вам коней у Маннингтри, прежде чем он выставит их на продажу? – наконец проговорил он. – Бедняга окончательно разорился и распродает всех своих лошадей. Какими средствами вы располагаете, Софи?
– Сэр Гораций ограничил меня пятьюстами фунтами, если только мне не попадутся лошади, не купить которых было бы преступлением.
– Маннингтри продаст вам своих гнедых за меньшую сумму. Самая прекрасная пара, какую только можно пожелать: я бы приобрел их сам, будь у меня лишние деньги.
– Где я могу на них взглянуть?
– Предоставьте это мне, я все устрою. Где вас можно найти?
– В доме лорда Омберсли на Беркли-сквер; знаете, большой такой, на углу?
– Разумеется. Выходит, он ваш дядя?
– Нет, но его жена мне тетушка.
– Следовательно, Чарльз Ривенхолл – ваш кузен. Так-так! И что же вы задумали, Софи?
– Признаюсь, и сама еще не знаю, но мне представляется, что вся семья безнадежно погрязла в неприятностях. Бедняги! Я искренне надеюсь, что смогу им как-то помочь!
