– Люси тоже звучит забавно? – поинтересовалась она.
– Нет. Люси – это красиво! – сказал он и подарил ей улыбку. Даже тетя Фанни не могла поспорить, что, когда Джордж улыбается «своей улыбкой», он неотразим.
– Благодарю, что оценили мое имя, – сказала девушка.
– Сколько вам лет? – спросил Джордж.
– Да я и сама не знаю.
– Как это понимать?
– Так и понимать. Мне сказали сколько, я этому поверила, но верить – не знать. Вы тоже верите, что родились в определенный день, – по крайней мере, я так полагаю, – но не знаете этого точно, потому что не помните.
– Слушайте! – прервал Джордж. – Вы всегда так разговариваете?
Мисс Люси рассмеялась, прощая ему грубость, склонила юную головку к плечу, как птичка, и весело ответила:
– Очень хочется научиться быть мудрой. Что вы изучаете в школе?
– В университете!
– В университете, да! Так что вы там изучаете?
– Много всякой бесполезной чуши, – рассмеялся Джордж.
– А почему не изучаете чушь полезную?
– Какую еще полезную?
– Которая потом пригодится, в коммерции или в профессии?
Джордж нетерпеливо махнул рукой:
– Вряд ли я когда-нибудь займусь «коммерцией или профессией».
– Не займетесь?
– Конечно нет! – Джордж почти вышел из себя, искренне обидевшись на предположение, которое так явно показывало ее непонимание того, с каким человеком она имеет дело.
– Почему нет? – мягко спросила она.
– Посмотрите на них! – почти с горечью сказал он и обвел рукой видимые с лестницы танцующие пары, намекая, что там кружатся предприниматели и обладатели определенных профессий. – Славная карьера для мужчины! Юристы, банкиры, политики! Хотел бы я знать, что им дает эта жизнь! Что им известно о настоящей жизни? Откуда им про нее знать?
Он был так искренен, что произвел впечатление на мисс Морган. Он явно желает иной судьбы, раз с таким презрением отзывается о занятиях, которые весьма незначительны по сравнению с его собственными планами на будущее. Ей вспомнился Питт, ставший премьер-министром Англии в двадцать один год[16], и она невольно заговорила уважительным шепотом:
– Кем же вы хотите быть?
Ответ последовал незамедлительно:
– Яхтсменом.
Выразив в одном лишь слове все, что он ставит выше судов, рынков и кабинок для голосования, Джордж сделал глубокий вдох и, отвернувшись от милой собеседницы, узнавшей от него самое сокровенное, уставился на танцоров со всей суровостью и презрением к убогому существованию этих безъяхтенных обывателей. Однако в толпе он заметил маму, и мрачная одухотворенность лица тут же смягчилась, озарив взгляд теплым светом.
Изабель танцевала с чудаковатым голубчиком; оживленная поступь джентльмена сменилась более размеренной, чем с мисс Фанни Минафер, но не менее проворной и уверенной. Он так же весело беседовал с Изабель, как с мисс Фанни, хотя смеялись они меньше, но Изабель охотно слушала его и столь же охотно отвечала: на щеках играл румянец, глаза лучились восторгом. Она увидела Джорджа и прекрасную Люси на лестнице и кивнула им. Джордж едва заметно махнул ей рукой, и его вновь охватила необъяснимая тревога и негодование, как тогда, внизу.
– Какая у вас красивая мама! – сказала Люси.
– Я тоже так думаю, – вежливо согласился он.
– Она самая грациозная женщина на балу. Двигается, как шестнадцатилетняя девушка.
– Большинство девочек в шестнадцать неуклюжи. Я бы с ними добровольно танцевать не пошел.
– Так потанцуйте с мамой! Не видела никого красивее. Как чудесно они смотрятся вместе!
– Кто?
– Ваша мать – и чудаковатый голубчик, – сказала Люси. – Я сама с ним скоро потанцую.
– Мне все равно – если, конечно, он не займет мой танец.
– Постараюсь этого не допустить, – ответила Люси и задумчиво поднесла к лицу фиалки и ландыши, но Джорджу не понравился этот жест.
– Послушайте! Кто вам прислал эти цветы, раз вы с ними так носитесь?
– Он.
– Кто он?
– Чудаковатый голубчик.
Джордж не боялся такой конкуренции, поэтому расхохотался.
– Думаю, это какой-нибудь старый вдовец! – сказал он. Этого недостойного определения восемнадцатилетнему кавалеру было вполне достаточно. – Старый вдовец!
Люси стала серьезной.
– Да, вдовец, – произнесла она. – Мне нужно было сразу сказать вам – это мой отец.
Джордж мгновенно перестал смеяться:
– Ой, черт меня дери! Если б я знал, что он ваш отец, я бы не стал потешаться над ним. Простите.
– Над ним невозможно потешаться, – спокойно сказала она.
– Почему же?
– От этого он смешнее не становится, а вот те, кто потешается, выглядят глупо.
– Я не собираюсь выглядеть глупо и дальше, не хочу испытывать судьбу, когда дело касается вас. Но я думал, что это дядюшка сестер Шэрон. Он пришел с ними…
– Да, я всегда опаздываю и решила не заставлять их ждать. Мы гостим у Шэронов.
– Если б я с самого начала знал это! Вы же забудете, что я так дерзко говорил про вашего отца? Конечно, он в своем роде представительный мужчина.
Люси была по-прежнему серьезна.
– В своем роде? – повторила она. – То есть он вам не по душе, верно?
– Почему не по душе? – озадаченно спросил Джордж.
