Затем открыла холщовый мешок и под наблюдением Робинсона запихала в него альбомы. Хох, это знакомое ощущение от их обложек, их веса… Как мне его недоставало! Как только я убрала альбомы в мешок, Робинсон вывел меня из кабинета и запер дверь.
– Хорошего дня! – пожелал он мальчику-посыльному.
Я поспешила к выходу. Помощник все еще общался с теми мужчинами; никто не посмотрел на меня, и, похоже, вообще не заметил моего ухода. Но я едва удержалась от того, чтобы не побежать стремглав вниз по лестнице. «Ты – мальчик-посыльный. Которому надоела его работа и который устал лазить по руинам», – повторяла я себе. Но расслабилась лишь тогда, когда вышла из здания. Дело было сделано! И мои эскизы снова находились у меня в руках. «Интересно, что будет делать Эллис теперь, когда его «вдохновение» исчезло…» – подумалось мне. И эта мысль изогнула мои губы в улыбку. Увы, она померкла сразу, как только я увидела Ларосу, в панике мчавшегося к входной двери.
– Он приближается, – объявил Данте, поравнявшись со мной. – Он всего в квартале отсюда.
Полный альбомов мешок нещадно бил меня по бедру, пока мы с Данте обегали здание. За углом мы остановились.
– Вам удалось забрать эскизы? – спросил Данте.
– Да. Но что он тут делает? Шин ведь должна была его задержать…
– Она пыталась. А потом послала мальчугана – предупредить меня. Но он опередил Фаржа всего на несколько шагов. Пойдемте, – шагнул Данте; я не сдвинулась с места. – Пойдемте! – повторил он. – Или вы хотите, чтобы Фарж нас увидел?
– Он не может увидеть нас сквозь здание, – парировала я и почувствовала, как сильно снова забилось мое сердце – от возбуждения и предчувствия. – Я хочу посмотреть, как он отреагирует.
– Вот так и попадаются убийцы и грабители, – запротестовал Данте.
Я выглянула из-за угла:
– Стоя за зданием?
– Наблюдая за местом преступления или возвращаясь на него. Такие случаи настолько часты, что позволяют говорить о типичном поведении преступников.
Я покосилась через плечо на Данте:
– Я – не убийца.
– Да, но ведете себя как полная идиотка. Из-за вас Фарж может нас найти.
– Только не говорите мне, что не хотели бы посмотреть, как он отреагирует на исчезновение альбомов.
Данте поколебался.
– Ладно. Вы знаете, что делаете. Но если не знаете, лучше не лезьте.
Я сняла с плеча мешок и отдала его Данте:
– Заберите его с собой. Встретимся позже, у вас дома.
Лароса взял мешок, повесил его на плечо, но с места не стронулся.
– Они уничтожил меня, Данте, – сказала я, чувствуя, что обуздать мой гнев невозможно. И даже не стала пытаться это делать. Лишь повторила еще тише: – Они меня уничтожили. Эллис украл мои… он украл
– Что?
– Уничтожит ли это его.
Выражение на лице Данте стало нежным, но преисполненным боли:
– Иногда вы говорите такие вещи… Они разрывают мне сердце…
И слова, и его взгляд зачаровали меня. Внезапно и совершенно неожиданно мне захотелось оказаться в его объятиях. Голова пошла кругом. Я забыла, что собиралась сказать. Сосредоточенность рассеялась. И в этот самый момент показался Эллис. Я резко отпрянула за угол, врезавшись головой в подбородок Данте.
– Ой! Извините!
Он тихо выругался:
– А если Фарж пробудет у себя в конторе несколько часов?
– Не пробудет.
– Почему вы так решили?
– Потому что я бы не смогла.
И действительно, мы прождали всего несколько минут – довольно долго для того, чтобы Эллис дошел до своего кабинета, обнаружил опустошение своей сокровищницы и опросил Робинсона и помощника.
Эллис выскочил из здания. И беспомощно застыл на крыльце, озираясь, словно загнанный зверь, по сторонам. Я даже уловила запах его отчаяния. Уловила и поняла. Я отлично сознавала, что он должен был испытывать. Но Эллис сделал свой выбор, и его не волновало, что испытывала я, когда он так со мной обошелся. Когда Эллис, опершись о стену, закрыл лицо руками, я повернулась к Данте, наблюдавшему за ним через мое плечо.
– Насмотрелись? Достаточно? – спросил он.
– Этого никогда не будет достаточно, – ответила я.
– Не беспокойтесь, – заверил меня Данте. – Его ад только начинается.
На обратном пути мы постояли в очереди за бесплатными продуктами: яйцами, тушенкой, хлебом, кофе и консервированным горошком. А по возвращении домой Данте вытащил из мешка мои эскизы:
– Можно мне на них взглянуть?
Желание сказать «Нет» сменилось страхом: а вдруг рисунки покажутся Ларосе детскими, незрелыми? Вдруг он сочтет меня бесталанной обманщицей? Но моя библиотека была построена, и Данте уже сказал мне, что увидел во мне талант. Поэтому я кивнула и пошла на улицу к плите – готовить мясо.
Когда я вернулась, неся яичницу с мясом, Лароса все еще рассматривал эскизы. И не оторвал от них глаз, когда я поставила перед ним тарелку:
– Неудивительно, что Фарж ими воспользовался. Они прекрасны!
Похвала Данте согрела мое сердце неизъяснимым теплом. Я вдруг снова испытала то желание, что охватило меня у Монтгомери-Блока. И мне стоило усилий его подавить. «Это все напряжение и волнение», – убедила я себя.
