Велнесс полностью

В отчаянии Джек начал механически воспроизводить ключевые термины, которые часто слышал на занятиях, термины, в правильности употребления которых очень сомневался.

– Я занимаюсь реконтекстуализацией фотографии, чтобы проблематизировать небытие медиатизированного тела.

Профессор продолжал смотреть.

– Моя работа посвящена культурному производству реальности. Хотя я боюсь, что это может быть слишком банальным жестом в духе помо.

Наконец преподаватель дошел до последнего негатива. Он поднял голову, повернулся к Джеку и улыбнулся.

– Джек, – сказал Лэрд, постукивая пальцем по пленке, – Джек, это же великолепно.

НА ВЕЧЕР ПЯТНИЦЫ Элизабет запланировала двойное свидание с парой родителей из Парк-Шора, которые должны были сегодня приехать в Уикер-парк, чтобы они все вчетвером пошли в крафтовый коктейль-бар, в одно из тех мест, которые имитировали подпольные заведения 1930-х годов: барная карта эпохи сухого закона, потайной вход и нигде никаких вывесок. Вот эта деталь – отсутствие вывесок – была особенно важна. Надо было просто знать.

Джек сидел на кровати и смотрел в телефон. Он уже успел одеться (джинсы, черная футболка, кроссовки – наряд, не требующий ни времени, ни раздумий), успел пролистать новости (американский врач, заразившийся Эболой, успешно проходил лечение в больнице в Атланте) и фейсбучную ленту (отец настаивал – яростно, запальчиво и без малейших доказательств, – что этот врач на самом деле работает на одного фармацевтического гиганта в рамках коварного плана по распространению болезни), успел проверить электронную почту (пришло новое письмо от Бенджамина, в котором говорилось, что соседи, как ни странно, больше не сопротивляются строительству «Судоверфи» и работы идут полным ходом) и теперь прокладывал маршрут к этому коктейль-бару на карте: телефон пообещал десять минут пешком, и Джек решил, что можно сократить это время до восьми минут, если срезать путь, и до семи, если подойти к пешеходному переходу в удачный момент.

Элизабет копалась в своем шкафу, выбирая одежду.

– Тебе понравятся Кейт и Кайл, – крикнула она. – Они замечательные.

Джек кивнул. Теперь он читал отзывы о баре. Согласно приложению, средняя оценка составляла 3,9 звезды, но, похоже, она была искусственно занижена, потому что люди ставили одну звезду, когда не могли найти вход. Он сказал:

– Кейт и Кайл? Откуда мы их знаем?

Пауза, пока Элизабет обдумывала ответ.

– Мы их и не знаем. Это я их знаю.

Ее дико раздражало, когда люди в паре, как это часто бывает, перестают говорить «я» и начинают говорить «мы», будто у них сформировался один мозг на двоих. Общая личность. Джек иногда спрашивал: «Что мы хотим сегодня на ужин?», а она окидывала его сердитым взглядом и отвечала: «Я знаю, что я хочу на ужин. А ты что хочешь?» А если они случайно произносили одну и ту же фразу в одно и то же время, Элизабет хмурилась и говорила: «Прекрати». Она была из тех, кто всегда стремится к обособленности.

Джек сунул телефон в карман и направился к шкафу Элизабет.

– Я имел в виду… – начал он, но не смог закончить фразу, когда увидел ее, когда увидел, что на ней надето: черный лифчик, кружевной, без бретелек, и кружевные трусы – комплект, который стал последней попыткой Элизабет купить что-то похожее на красивое белье. Прошло много времени с тех пор, как он видел на ней этот комплект, и теперь Элизабет обернулась, посмотрела на него, посмотрела на то, как он смотрит на нее, и он почти услышал, как она мысленно посылает в пространство между ними мольбу: «Только не начинай».

– Напомни мне, – сказал он. – Кто такие Кейт и Кайл?

– Родители из школы Тоби. Я недавно говорила с Кейт. Они очень интересные люди.

Рука Элизабет потянулась к черному платью, висевшему на одной из тех вешалок, которые выглядели как гибрид вешалки и подушки, – на особой вешалке. Для особого платья. Она посмотрела на футболку и кроссовки Джека.

– Ты собираешься идти в этом? – спросила она.

– Нет! – сказал он и ушел к своему шкафу переодеваться.

Когда они подошли к бару, на нем была его самая крутая рубашка с воротником на пуговицах, самые крутые джинсы и самые крутые ботинки. Дорога заняла пятнадцать минут (он не учел, что Элизабет будет на каблуках). И, как и было обещано, ничего на улице не указывало на существование коктейль-бара за дощатой стеной, украшенной вычурным стрит-артом: они бы не заметили покрытую росписью дверь, если бы не искали ее специально.