Велнесс полностью

– Так вот, если вы хотите что-нибудь не слишком приторное, – продолжал официант, – такая просьба не имеет смысла. Не в нашем заведении.

– Понятно.

– Возможно, вам нужно больше времени, чтобы ознакомиться с меню?

Теперь они все смотрели на Джека – Кейт, Элизабет, официант, молчаливый Кайл. Смотрели на него и ждали. Ждали до тех пор, пока Кейт не сказала: «Принесите ему то же, что и мне!», а потом наклонилась к Джеку и прошептала, положив руку ему на колено: «Это божественно вкусно». Озорная улыбка, легкое пожатие. Когда она наклонялась, декольте слегка обнажило ее тело, но взгляд Джека по-прежнему был прикован к ее глазам кофейного цвета, тщательно подчеркнутым темной подводкой в стиле Клеопатры.

Они говорили о школе, пока не принесли напитки (выбор Кейт действительно оказался божественно вкусным), и тогда они чокнулись бокалами («За новых друзей!»), официант снова наполнил стакан Кайла водой (потому что Кайл ничего не заказал и молча покачал головой, когда подошла его очередь), а потом наступила пауза – поворотная точка в разговоре, неловкий момент, когда нужно было начать какую-то новую тему, – и Кейт хлопнула в ладоши и сказала:

– Ну, голубки, расскажите-ка нам свою предысторию.

– Свою что? – переспросила Элизабет.

– Свою предысторию! Историю ваших отношений. Как вы познакомились, начали встречаться, влюбились и все такое. Можно многое понять о паре по их предыстории.

Это была легкая и комфортная тема для разговора. Как и большинство супружеских пар, Джек и Элизабет рассказывали о своем знакомстве столько раз, что к нынешнему моменту это стало хорошо отрепетированным спектаклем; Джек точно знал, когда Элизабет прервет его, чтобы добавить забавную или острую деталь со своей точки зрения, и наоборот, причем каждая деталь появлялась как раз в нужный момент для достижения максимального эффекта. Начала Элизабет.

– Мы познакомились в колледже, – сказала она. – Мы оба приехали в Чикаго издалека. Джек изучал искусство, а я изучала все подряд.

– Все подряд? – переспросила Кейт.

– Психологию, экономику, биологию, неврологию, театр и так далее, – сказала Элизабет. – Я понятия не имела, чем хочу заниматься в жизни. И вот как-то вечером я была в одном баре на очень неудачном свидании, и Джек тоже был там, фотографировал музыкантов. И я отчаянно хотела, чтобы он заговорил со мной. Он не знал об этом, но я уже давно была по уши в него влюблена.

– Правда? – спросила Кейт. – А как так вышло?

– Я подглядывала за ним несколько месяцев.

– Что? – растерялась Кейт. Обычная реакция на такое заявление.

– Да, мы были соседями, – сказала Элизабет. – Мое окно выходило на его окно. Так что я наблюдала за ним всю зиму.

Раньше, когда они рассказывали эту историю, начинал говорить Джек. Он первым описывал, как наблюдал за Элизабет через окно ее квартиры. Но в какой-то момент все изменилось, и в последние несколько лет слушателям уже становилось не по себе от таких подробностей. Он шпионил за ней? Без ее ведома? Месяцами? Это звучало как вторжение в личное пространство, как домогательство, как сталкинг. То, что не было непозволительным в девяностые, сегодня казалось совершенно непозволительным, и поэтому они изменили порядок. Теперь первой в подглядывании признавалась Элизабет, что ни у кого не вызывало вопросов, и тогда вся вуайеристическая подоплека их знакомства представала как бы результатом взаимного согласия, что делало ее более безопасной и, следовательно, приемлемой.

Вот почему Джек выжидал нужного момента, чтобы вмешаться:

– Я увидел ее в баре тем вечером, и она этого не знала, но я тоже был по уши в нее влюблен.

– Что?! – ахнула Кейт. Она была хорошей слушательницей – восторженной, отзывчивой, – в отличие от своего мужа: тот не реагировал никак, и казалось, что его в равной степени раздражают и эта история, и жизнь в целом. Джек уже представлял себе шутку, которую позже расскажет Элизабет: «Кайл, наверное, появился на свет в виде сплошной мышцы, потом отрастил себе голову и даже самосознание, и все только для того, чтобы наш безумный мир вводил его в ступор». Да, подумал он, ей понравится.

Он продолжал:

– Я тоже наблюдал за ней через окно ее дома и был безнадежно очарован.

– А я видела его фотографии, – подхватила Элизабет. – Он снимал самые крутые группы и тусовался с рок-звездами. Все происходило прямо здесь, в Уикер-парке, в начале девяностых.

– Тогда не было модных коктейль-баров, – сказал Джек.

– И как все тогда выглядело? – спросила Кейт.

– Совсем иначе, – отозвался Джек, наклоняясь, чтобы лучше ее видеть, потому что официант встал между ними, доливая воду в стакан Кайла. – Это был заброшенный район. Здесь никто не жил, кроме наркоманов, проституток и вот нашей горстки художников и музыкантов.

– Это была особая публика, – сказала Элизабет. – Я ужасно боялась подойти к нему.

– А я ужасно боялся подойти к ней.

– Так что мы вообще не разговаривали целую зиму.

– В конце концов тем вечером я решился.

– Слава богу.